Здравствуйте, я ваша фея, Или Счастье по вызову

Поняв, что град кончился, а на мерина рассчитывать не приходится, чародей решил довольствоваться малым, обвел победным взором девушку, лесоруба и даже коня, приосанился и важно проговорил:

– Будешь ты у нас, дитя моё, царевичем. Принцем, на ваш манер.

– Он-то?! Принцем?! – едва не подскочила от возмущения Грета. – Да из него принц, как…

– Цыц! – гаркнул маг и поспешно напомнил: – В лягуши захотела?

– Так бы сразу и сказал, – пробурчала дочка бондаря. – А то «цыц, цыц»…

– Да если у них рыцари наперечет, то принцы-то… – засомневался Лес.

– А ты будешь принцем иностранным! – торжествующе ухмыльнулся маг.

– Про царство Костей когда-нибудь слышал?

– Н-нет. Смешное название такое… А оно на самом деле существует?

Его премудрие оскорбленно хмыкнул.

– Извините, не знал, – гулко смутился Лес. – Наверное, это очень хорошее царство?

– Не суть важно, – отмахнулся волшебник, чуть поморщившись, как от зубной боли, и деловито продолжил: – Так вот. Слушай меня внимательно, то бишь, внимай, крестник. С сегодняшнего дня будешь внуком царя Костея. Агафоном… Непобедимым, к примеру.

– А если раскроется?..

– Не раскроется – это я тебе как крестный фей говорю!

– Тогда… – дровосек помялся с ноги на ногу, почесал железной пятерней в стальном затылке, и решительно кивнул. – Тогда я согласен. Наверное, это очень здорово – быть настоящим принцем… Принц Агафон… Почти твой тезка получаюсь!

Волшебник закашлялся.

– А что… – по голосу было слышно, как Лесли под шлемом улыбнулся. – Моё высочество Агафон Непобедимый из царства Костей… просит руки и сердца дочери вашего величества… Хорошо звучит! Мне нравится.

Грета скривилась, надула щеки и издала губами неприличный звук, но, памятуя предостережение волшебника, язык за зубами удержала.

– Тебя, кого же еще! А теперь стой смирно и по порядку диктуй, чего тебе и сколько надо.

– Меч полуторный… одна штука… – принялся загибать железные пальцы новоиспеченный внук царя Костея.

На регистрацию желающих породниться с королем новоявленный принц Костейский и его крестный фей – он же по совместительству оруженосец – успели за три минуты до окончания.

Лесли ее отбытия не заметил. Завороженный суетой, толчеей и слегка хмельным шармом самого главного города страны, который уже сегодня вечером может стать его собственностью, дровосек взирал на окружающие его улицы, памятники, дома и людей с новым, удивительным для него самого чувством, описания которому он подобрать смог бы едва ли. Самое близкое, что могло прийти ему на ум – это сравнение Монплезира с породистой коровой-рекордсменкой, на которую денег не хватало и у всей деревни вместе взятой, и которую однажды утром он обнаружил у себя во дворе с дарственной запиской на рогах.