Вирус тьмы, или Посланник

— Жива, говоришь? А тот Жива, что у Ягойой ютится, не родственник тебе?

— Брательник старшой.

— По-моему, они все тут в родстве, хаббардианцы замаскированные.

— Не-е, — застеснялся лесовик, — не хабдерьянцы мы, лес бережем, чистим, расколдовываем.

Человечек наставил ручонку на мухомор, выглядывавший из-под мха на краю полянки, и тот вдруг лопнул бурым облачком дыма. Запахло горелым.

— Нежить-ухо, — пояснил лесовик. — Землю ест и рямит.

— Заболачивает, — шепнул лингвер. — От слова рям — болото с порослью.

— Не наше оно, — продолжал Жива, — гиблое, все время пищит, и струнит, и бухает, жить не дает.

— Струнит? — Такэда посмотрел на Сухова. — Не слишком вразумительно.

— Эта «нежить-ухо» связана с Чертовым Кладбищем, — нахмурился Никита. — Видимо, рождена демонической радиацией. По сути — подслушивающее устройство демонов и одновременно эффектор, разъедающий трехмерность. Вот почему здесь так много болот. А лесовики с ними борются, в меру своих сил, конечно. Интересно, кто их оставил и как давно? И много вас, Жив-то? — обратился танцор к лесовику.

— Не-е, — сожалеюще ответил старичок, — совсем мало осталось, дюжины две на Порубежье. Померли все, старые, а юноты нету.

— Кто же вы, откуда взялись?

Лесовик вздохнул совсем по-человечески, провел ладошкой по лысине.

— Забытые мы, никому не нужные…

— «Мы — забытые следы чьей-то глубины», — негромко продекламировал Такэда. — Есть у Блока такие строки: «Зачумленный сон воды, ржавчина волны. Мы — забытые следы чьей-то глубины». Да-а, повеселилась здесь свита Люцифера, много зла оставила в наследство Руси. Видно, и маг, к которому нас направили, не справляется. Вовремя ты здесь появился, Посланник.

— Ась? — подался вперед лесовичок, подставив к уху ладошку. — Не ослышался я, часом? Ты Посланник будешь?

— Он самый, — подтвердил Толя.

— Ой, радость-то какая! — Старичок вдруг заплакал и засмеялся одновременно, клубком прокатился по земле, не шевельнув ни одной травинки, и скрылся в своей норе.

— Вот не чаял дожить, — донеслось оттуда, и все стихло.

— Псих, — сказал Такэда, встретив взгляд Сухова. — И ворюга.

— Не обижай маленьких, — покачал головой тот. — Они слишком долго ждали перемен, не в силах совладать с деструкцией пространства собственноручно.

— Все равно он невоспитанный. Хотя лично мне симпатичен. Что теперь есть будем?

Из норы доносились скрипы, шуршание и пыхтение, и на свет появился Жива задом наперед. Он тащил какую-то белую с зеленой полосой и черным клеймом «НЗ» коробку. Глянул снизу вверх на застывших в столбняке землян.

— Вот, возьмите, пригодится небось.

— Лопни мои глаза! — просипел Такэда. — Это же блок НЗ! Точно такой же, что дал нам Истуутука. Где ты его взял, воришка?

— Нашел, — хихикнул старичок.