Вирус тьмы, или Посланник

— Ох и любят они цветастые имена и клички. Да, Оямович? А меч, наверное, из бронзы, до того легок. И удобен. И красив.

— Срубил бы он твою буйную голову, тогда бы ты его оценил иначе, — проворчал Такэда. — Командуй.

Никита еще раз взглянул на перстень, поигрывающий оранжевым квадратиком — фон магиполя был достаточно плотен, чтобы подозревать о существовании в этом мире адептов магической физики, но дело свое надо было доводить до конца.

— Держи. — Сухов протянул меч владельцу вперед рукоятью. — Веди нас к Повелителю. Только не вздумай снова начать «игру в бойню». Усек?

Индеец, озадаченный таким поворотом событий, потерял от изумления свой неприступный, независимый вид, открыл рот, потом с видимым усилием справился с собой.

— Уэ-Уэтеотль отведет вас к Повелителю: пусть тот решает вашу судьбу сам.

— Ну и отлично. Кстати, кто отдал приказ убить нас? И по какой причине?

— Приказ отдал чичим Сипактональ Уиштотли, главный сборщик дани, правая рука тлатоани Тлауискальпантекутли, «первый меч империи».

— Вот те, бабушка, и Юрьев день! Тот, кого мы ищем, и отдал приказ о нашем уничтожении. Чичим… что такое чичим?

— Имеющий право убивать без разрешения Повелителя, — отозвался лингвер.

— А тлатоани Тлауискальпан… чего там еще? Имя?

— Тлатоани — правитель, а Тлауискальпантекутли переводится как Повелитель Дома Утренней Зари.

— Что ж, звучит красиво. Пошли знакомиться, Оямович. Интересно взглянуть на правителя с таким поэтическим именем, да и на его «правую руку» Сипактоналя Уиштотли, имеющего право убивать без суда и следствия. Неужто я что-то перепутал, и он — не маг, а демон? — Сухов махнул рукой не потерявшему гордую осанку предводителю отряда:

Индеец поднял вверх руку, и в ту же секунду двое других исчезли в кустах, чтобы через минуту привести лошадей. Такэда забрался в высокое седло с ловкостью завзятого жокея, а Никита, которому на родине отца удалось в свое время покататься на лошадях с объездчиком Ефремычем, прыгнул в седло, не пользуясь стременем, что, впрочем, не произвело на индейцев никакого впечатления.

Поскакали рысью — один за другим, миновали кладбище с головами и вскоре выехали из леса на мощенную каменными плитами дорогу, прямую, как стрела, упирающуюся в скалистые холмы километрах в десяти отсюда.

В холмах дорога разветвилась, стала шире, по ее сторонам стали появляться ступенчатые пирамиды, не то здания, не то храмовые сооружения, охраняемые непременными каменными ягуарами или орлами. Дважды проезжали по висячим мостам, пересекающим реки, и выехали наконец на край долины, утопающей в зелени, окруженной красивейшими каменными стенами и скалами.

— Чикама, — обернулся на скаку Уэ-Уэтеотль.