Попала, или Жена для тирана

Вот это сказанул. Порченая. А он, значит, не порченый? Тащит к себе в кровать кого попало, маркиз там всяких, приблудных и наглых, и считает это вполне нормальным. Ему, видите ли, можно, до брака (и после тоже) развлекаться с любовницами, а его несчастной супруге следовало блюсти себя для этого изувера.

Не знаю почему, но слова Редфрита меня сильно задели. Настолько, что я даже решила вступиться за себя и это тело.

— Да я непорочнее всех невинных дев вместе взятых! Каждая по сравнению со мной заядлая развратница!

— Вот это мы сейчас и проверим.

— К… как проверим? — Мне сразу поплохело.

Надеюсь, он не тащит меня в спальню проверять и удостоверяться, насколько качественный товар ему достался.

Король мне не ответил, и это разозлило ещё сильнее. Я же говорю, тиран и деспот.

Вскоре поняла, что идём мы не в спальню, по крайней мере, точно не в мою. Я ещё плохо ориентировалась в хитросплетениях дворцовых галерей и коридоров, но шестое чувство подсказывало, что движемся мы по направлению к тому «чулану», который облюбовала для себя Гита.

Слуги, придворные встречали и провожали нас низкими поклонами. Замирали, опускали взгляды и смиренно ждали, что мы обратим на них внимание. Но Редфрит, казалось, никого не замечал, смотрел прямо перед собой с таким видом, словно пытался заморозить взглядом коридор. Да и мне, признаться, тоже было не до обмена любезностями.

Чутьё не подвело — он действительно тащил меня к королевской чародейке. Вскоре мы уже входили в её лабораторию, которая снова, как и в первый раз, произвела на меня неизгладимое впечатление.

Захочешь изгладить из памяти — не получится.

— Ваше величество. — При виде короля Мильдгита изобразила нечто вроде книксена. Меня тоже поприветствовала, с совершенно фальшивым почтением, после чего обратилась к Редфриту: — Чем могу быть полезна моему королю?

— Я хочу, чтобы ты дала Даниэле настойку эйрана.

Глаза у ведьмы слегка округлились.

— Неужели?.. Ох! Её величество… — залепетала она ошеломлённо и вздрогнула, когда Галеано на неё прикрикнул:

— Скорее, Мильдгита! Она должна выпить её при мне.

Колдунья бросилась к пыльным стеллажам, в глубине которых угнездились какие-то мутные склянки. Поскользив по ним пальцем и стерев изрядный слой пыли (полная антисанитария), с довольным мурлыканьем схватила самую грязную, на мой взгляд, бутылочку и выплеснула её содержимое в некое подобие жестяного кубка, прежде наспех протерев его тряпкой.

Меня сейчас снова начнёт подташнивать.

Лучась от радости, Мильдгита приблизилась ко мне, протянула кубок и с улыбкой произнесла:

— Не мне объяснять моей королеве, какое действие оказывает это зелье. Если вы пусты, то ничего не почувствуете. Но если в вашей утробе живёт дитя, от него не останется и следа.