Попала, или Жена для тирана

Дрожа всем тельцем, он резко повернулся к раскрытым сундукам, а в следующее мгновение под громкое всеобщее «ах!» взял и… превратился в рубиновый перстень, точно такой же, что венчал горку драгоценностей в резной шкатулке.

— Поразительно! — восхитился Редфрит. — И что, он действительно может принимать любую форму?

— Этот малыш ещё мало что умеет, его совсем недавно отлучили от матери. Постепенно он будет учиться копировать окружающие его предметы и даже живых созданий. Всё, что уступает ему по размеру. Сейчас он напуган, поэтому поспешил принять форму украшения.

Вот это всем подаркам подарок.

Велебор снова посмотрел на меня:

— Ваше величество, мы будем безмерно рады, если вы согласитесь его принять.

Соглашусь ли я? Он ещё спрашивает!

На мгновение выпав из образа государыни, я в ажиотаже сказала:

— Скорее давайте это чудо сюда!

Один из северян подхватил клетку и, шагнув на ступени трона, поставил её у моих ног. Перевёртыш в ней даже не шелохнулся, как был колечком, так и предпочёл им остаться, явно стараясь не привлекать к себе лишнее внимание.

— Это очень щедрый подарок, посол, — с благосклонной улыбкой проговорил Редфрит. — Теперь моей жене не придётся скучать, пока мы с вами и другими гостями будем охотиться в Йенских лесах.

Велебор удивлённо вскинул брови:

— Разве её величество не примет участие в завтрашней охоте?

И столько разочарования прозвучало в его голосе, что я даже растерялась. А ему-то, стесняюсь спросить, какая разница?

— Даниэла не любительница подобных развлечений, — заметил Редфрит, беря меня за руку и поднося к губам мои пальцы.

Это лицемерное проявление фальшивой заботы заставило меня скрипнуть зубами от бессильной злости. Ночной горшок тебе на голову вместо короны! Жаль, мои желания не совпадали с возможностями, иначе возникшая в воображении картинка тут же волшебным образом воплотилась бы. В отместку за мимолётный поцелуй, обжёгший кожу, за насмешливый взгляд синих глаз и усмешку на резко очерченных губах.

— Жаль это слышать, ваше величество, — заявил ещё один усмехающийся, даже не пытаясь скрыть сквозившего в голосе разочарования.

— Почему же? — спросила я, пытаясь отвоевать у мужа свою руку, но этот гадёныш венценосный не спешил оставлять её в покое. Переплетя наши пальцы, словно мы какая-нибудь влюблённая парочка, не способная оторваться друг от друга ни на секунду, выжидающе смотрел на посланника.

— В наших краях не принято сажать женщин в золотые клетки и обращаться с ними, как с хрупкими статуэтками. Беспомощными и бессловесными.

Я даже подобралась. Не очень-то приятно, когда тебя сравнивают с куклой (ну ладно, статуэткой), в клетке, к тому же ещё беспомощной и бессловесной.