Императорский отбор, или Его строптивое счастье

Мое решение лишило моего отца ног, а моего брата спокойствия и уверенности в будущем. То, что не уничтожил первый удар Прорыва, уничтожила я.

Резко замолчав, леди Аргеланд до боли прикусила изнутри щеку и, согнав злые бессильные слезы, хрипло продолжила:

- Я не должна была выжить. После такого не выживают. Отец и Рим не должны были выжить. Нам было должно остаться там, в своих землях. А мы здесь. Мы здесь и не понятно, ради чего. Зачем?

Ее начало трясти, она обхватила себя ладонями и через мгновение оказалась в объятиях Даррена.

- Тш-ш, девочка. Как же ты ранена, маленькая,- прошептал он, прижимая ее к себе.

Хестер хотела вырваться, хотела отсечь от себя эти добрые, мягкие, но так сильно цепляющие слова. Она не достойна сочувствия, не достойна жалости. Она убила слишком многих.

- У них мог быть шанс,- шептала она. – Я медлила до последнего, но вторая волна… Она бы вышла за пределы графства. Я это чувствовала.

- Ты чувствуешь свои земли?

- Как и все Аргеланды,- Хестер прерывисто вздохнула и, нащупав точку равновесия внутри себя, все-таки смогла отстранится от Императора. – Пойдемте, пока Горм не сбежал.

- Не сбежит,- усмехнулся Даррен. – Догоним, если что.

8.11

Хестер не нашла что на это ответить и только растянула губы в улыбке:

- Да, мой Император.

Следуя за Дарреном, она тихо ненавидела себя и свою несдержанность. Что стоило промолчать? Отговориться волей отца? Или просто отказаться?!

«Нам было должно остаться там, в своих землях», она позволяла себе эти мысли исключительно наедине с собой. Никогда не говорила об этом ни отцу, ни брату. Но была уверена – они чувствовали тоже самое.

Земли графства Аргеланд щедро пропитаны магией и кровью графской земли. Каждый день, каждый час и каждую секунду Хестер чувствует боль своей выжженой земли. То, что мертво не может болеть, так сказал граф.

«- Иные люди продолжают чувствовать боль в уже несуществующих конечностях, так и ты изо всех сил желаешь вновь услышать пение наших земель. Твой разум создает фантомную боль, ведь ты и сама понимаешь, что после Прорыва голос наших земель не может быть прежним. Отпусти, Хестер. Отпусти, иначе сойдешь с ума».

Ей пришлось прислушаться. Отложить мечту на дальнюю полку. Сначала найти дом, потом устроить Риммана на учебу. Наладить жизнь отца и брата, а после покинуть их. Вернуться в графство и там провести слияние.

В этот стройный, простой и исполнимый план вторглись сны. Белые волосы и неестественно яркая кровь. Черное, серое, белое – красное.

После таких снов Хестер просыпалась опустошенной, с тянущим ощущением в груди. Желание вернуться в графство то становилось неукротимым, то отпускало.

Когда бессонница леди Аргеланд стала заметна окружающим, ей пришлось рассказать отцу о преследующих ее видениях.