Безупречная невеста, или Страшный сон проректора

Мне говорили, время притупляет чувства. Не притупляет!

Она молчала. Он расслышал только её тихий шёпот.

— Энтони…

Единственное слово, пропитанное горечью и болью, и снова тишина.

— Габи, я понимаю, что сильно обидел и заставил страдать. Я раскаиваюсь. Знала бы ты, насколько сильно.

Когда он сказал её родителям об их якобы ребёнке, думал лишь о том, как расстроить свадьбу Габи с Тагон-Рушайским. Почему действовал таким провокационным способом? Хотел, чтобы наверняка. А когда понял, насколько подвёл её неуклюжей ложью, попытался исправить свою глупость, но только больше всё испортил…

— Мною двигало отчаяние. Меня сводила с ума мысль, что ты станешь его невестой.

— Не в этом дело, Энтони, — её голос дрожал. — Хотя ты действительно вёл себя, как… как…

— …дурак. Я был полным идиотом! Прости!

Она прерывисто вдохнула.

— Я простила…"

"Его воображение живо нарисовало её соблазнительные губы, с которых слетают долгожданные слова. Он хотел бы это видеть. Он хотел бы поцелуем снять прощение с её губ. Как он соскучился по поцелуям! По их хмельному аромату, дурманящему голову…

— Но есть кое-что другое. Я не говорила тебе… Не могла сказать…

— Что?

— Есть причина, почему нам нельзя быть вместе.

Энтони чувствовал, что Габи бьёт дрожь.

— Какая?

Какая к дьяволу причина?! Он терял терпение, он хотел видеть её немедленно.

— Я не могу сказать…

— Габи, желание прижать тебя к себе становится сильнее меня. Я ломаю дверь!

Снести эту фанеру с петель много времени не займёт. А то, что будет немного шумно — ничего. До начала занятий ещё довольно далеко. Не так много в академии студентов, чтобы зеваками сбегаться на шум.

— Нет, — испуганно пикнула она.

— Да, — уверенно пригрозил Энтони.

Он принял решение увезти её к себе. Хоть силой. Им надо поговорить. Пусть сопротивляется! Пусть визжит! Ему всё равно. Пусть хоть вся академия сбежится посмотреть, как Энтони тащит под мышкой упирающегося паренька.

— Нам нужен разговор. Не через стенку, а глаза в глаза, — он толкнул плечом дверь. Та жалобно скрипнула, готовая без боя сдаться.

— Энтони, не смей! Уйди!

— Я уйду, только если скажешь, что не любишь. Что чувства умерли. Что я тебе противен. Ну?!

Она молчала, и он замер. Это была бравада и блеф. Энтони не был уверен, что после всего, что он натворил, она что-то чувствует к нему. Не был уверен, но надеялся.

Габи молчала. И это означало, что она не в силах произнести, что он ей безразличен. Ну, что ж, малышка, это был твой шанс, и ты его упустила. Молчаливого признания, что чувства до сих пор живы, хватило Энтони, чтобы утроить настойчивость.

— Если есть что-то ещё, разве я не имею право знать?

— А если знание убьёт тебя?

— Ничего, я крепкий.

Она опять молчала.