Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

Эти кафешки, точно так же, как и многие другие, были расположены на торговой улице Пяти Морских Царевен. Столы, столики, стулья и лавки расположились прямо на широких ступенях, а вокруг сновал люд.

— Услуги будешь предлагать в сфере обслуживания, оборванка, — выплюнула хозяйка термополии. — А я скорее удавлюсь, нежели подпущу тебя к своей кухне. Иди отсюда со своим приплодом, не распугивай мне посетителей!

— Вряд ли что-то способно распугать их больше, чем ваш суп, который воняет, как старый башмак! — сверкнула глазами я.

Это было чистой правдой — духовитое коричневое варево с плавающими в нем ошметками жира, которое кухарка термополии огромным деревянным половником плюхала в глиняные горшочки, пахло совершенно неаппетитно. Да и выглядело соответствующе.

Неудивительно, что этой тетке требовалась стряпуха!

Листочек на моих руках даже сморщил носик и чихнул во сне.

— Чт-о-о-о? — завопила тетка и замахнулась мокрым полотенцем. — А ну проваливай отсюда, лахудра, пока я солдат не вызвала!

От ее ора мой младенец все-таки проснулся и разревелся, заглушая крики тетки.

Пришлось спешно уносить из термополии ноги, при этом успокаивая разошедшегося Листочка. У меня оставался пузырек с зеленым молоком морской коровы, которое я купила на монетки, что дал тот солдат. Опытным путем выяснилось, что кроме него, Листочек никакой еды не признавал, вот только стоило оно вдвое дороже молока обычной коровы!

Ребенок успокоился и радостно зачавкал, но я-то была далека от спокойствия. Жалкие остатки, а новое купить было не на что.

Пару раз меня так и подмывало вернуться в дом Грэма, но я одергивала себя, вспоминая его красивые, но такие страшные глаза и холодное лезвие кортика у моего горла в ту ночь, когда разразилась буря.

Нет, я не вернусь, как бы тяжело мне сейчас не было!

ГЛАВА 49

Я найду работу, несмотря на то, что меня гонят отовсюду, как прокаженную!

В этот момент я почувствовала сладковатый запах. Пахло не так противно, как супом той тетки из термополии, но все равно — очень резко, неприятно.

И тут моему взору открылась небольшая деревянная будка, от которой шли клубы дыма. Этот самый дым и был тем амбре, от которого Листочек на моих руках приготовился снова разреветься, а Буль скривился и сделал вид, будто его сейчас стошнит.

Приглядевшись, я заметила корявые слова, нацарапанные на буташке угольком: Требуется коптильщица с проживанием

Заметив мое внимание, рядом со мной остановился хозяин лавки напротив:

— Макдуб уже сто лет себе работницу ищет, да только идти к нему дур нет!

— Макдуб — хозяин коптильни?

— У него не только коптильня, но и термополия, и рыбная лавка в конце улицы.