Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Что поделать, вперемешку с алкоголем курить хотелось часто, а в такой компании, где сохранить нервы и умение здраво мыслить не помог бы ни один «Пересен» и «Новопассит», дымить хотелось сильнее самого древнего паровоза!

— За-а-ая, — уже куда более низким басом протянул лохматый варвар.

Я вздрогнула, но ухваченную черешенку слопала, пытаясь не подать виду, и отчаянно матеря ухитрившегося тактично сделать ноги Богдана. По-хорошему, и мне бы слинять, да только завтра же Краснова из меня всю душу вытрясет, ежели я с соседушкой на счет аренды клуба не договорюсь! И расстояние, поверьте, старосту ни разу не остановит — она меня даже через телефонную трубку испепелить умудриться!

Даже если я эту самую трубку просто не возьму.

— В Миндерлу-у-у, — в том же тоне отозвалась, отложив-таки сигареты и выглядывая, чтобы еще такое стащить со стола. Есть не хотелось уже давно, но смотреть на взгляд упертой небритости не хотелось еще больше.

— Рыжая! — снова грохнули кулаками по столу, да так, что я опять присела. Остальные, кстати, тоже. — Или ты идешь, или…

— Иду, — глухо и обреченно отозвалась, поднимаясь со своего места, мысленно перетирая собственные зубы в труху, а особо выступающую, внушительную часть тела Харлея, его, можно сказать, мужское достоинство во что-то вообще невнятное и порошкообразное….

Я сейчас нос имею ввиду, а вы?

Идти не хотелось. Ну вот вообще!

Я с унылой моськой подхватила остатки табачных изделий, зажигалку. Едва удержалась, чтобы не прихватить тяжелую стеклянную пепельницу. Сделала шаг вбок… и испытала чувство жесткого дежавю, внезапно оказавшись сидящей у кого- то на коленях.

Та-а-ак… Уже становится прям вообще интересненько!

Олег явно вспышку прозевал, да и не решился бы пойти против очередного заскока рыжеватого хариуса. Игорь уехал, Богдан тоже. Михась так и остался на своем месте, до самого Харлея я так и не дошла…

И на чьих же горячих, удобных и сильных коленках я вдруг очутилась, прости меня, осспади??

— Харлей, ты опять в пролете, — раздался сквозь музыку смешок Демьяна. Его широкие ладони скользнули по моей спине и легли на печи, слегка их сжимая. Я чуть не вздрогнула. — Не против?"

"Этот гадкий, этот противный, этот беспринципный рыжий хам на мгновение задумался… а потом откровенно поржал! Не расстроился ведь моей потерей, сграбастал себе на коленки первую попавшуюся под руку официантку и, озвучив тост, в котором пожелал Исаеву крепкого затылка и значительной отдаленности бутылки от моих рук, с наслаждением опрокинул в себя дорогущий алкоголь.

Всё. Дальше для общества драгоценный Харлеюшка был потерян.