120 дней Содома, или Школа разврата

К счастью, прозвенел колокол к ужину, а то пытка бы продолжалась. Но новинка эта изменила умонастроение и повлекла к новым забавам. Во время оргии было навалено немало куч на женские груди, и зады потрудились вволю. Герцог всенародно пожирал кал Дюкло, тогда как эта прелестница сосала его, подставляя себя усердным рукам распутника. Сперма герцога лилась обильно, не отставал от него и Кюрваль с Шамвиль, пока с этим не покончили и отправились спать.

День семнадцатый

Страшная антипатия Кюрваля к Констанции проявлялась каждый день. Он проводил эту ночь с ней по особому соглашению с Дюрсе, которому она причиталась, и наутро обрушил на Констанцию всю свою желчь."

"– Мы не можем из-за ее состояния подвергнуть эту шлюху обычным наказаниям, – злобно жаловался он. – Раз мы боимся, как бы она не выкинула до срока, помешав нам сорвать этот плод вовремя, надо бы, черт возьми, найти способ отплатить этой потаскушке за ее непослушание.

Ах, читатель, попробуй угадать, в каком чудовищном преступлении обвинил этот извращенный судейский крючок бедную Констанцию. Она, оказывается, повернулась к нему передом, когда ее просили повернуться задом. Да, этого никак нельзя было простить! Хуже того: она посмела отрицать сам факт. Она утверждала и с большой настойчивостью, что президент клевещет, что он ищет ее погибели и всякий раз, когда спит с нею, придумывает наутро какой-нибудь навет. Но закон на этот счет был вполне определен, а объяснениям женщин никогда не верили, так что принялись обсуждать, как наказывать в будущем эту преступницу без риска повредить ее плоду. Решили, что за каждую провинность она должна будет съедать порцию дерьма, и Кюрваль тут же потребовал, чтобы она исполнила приговор немедленно. С этим согласились. В этот час завтракали в апартаментах девочек, виновную призвали туда. Президент наложил посреди комнаты кучу, и Констанции было велено, встав на четвереньки, отведать того, что этот изверг исторг из своих кишок. Она упала на колени, умоляла простить ее – тщетно, природа вложила в грудь этих людей камень вместо сердца. Все попытки бедняжки избавиться от ужасного наказания только забавляли наших судей. Ей-богу! Никогда не было им так весело! Пришлось со своей участью смириться. Содрогаясь от отвращения, она сделала дело наполовину, но должно было идти далее. Зрелище разохотило между тем наших злодеев, и каждый из них приспособил по девочке, чтобы дрочить его, а Кюрваль, особенно в восторге и от сцены, и от нежных и искусных пальчиков очаровательной Огюстины, почувствовал, что вот-вот у него выбьет затычку. Он позвал Констанцию, едва успевшую покончить со своим прискорбным завтраком.

– Иди-ка сюда, тварь, – завопил он. – К рыбе полагается белый соус.