120 дней Содома, или Школа разврата

Глубоко убежденная, что все блага земные должны принадлежать всем в равной степени и что лишь грубое насилие покончило с равенством, этим первейшим законом природы, я стремилась поправить фортуну и всеми силами старалась восстанавливать равновесие. Если б не эта злосчастная страсть, я, быть может, и до сих пор не рассталась бы с тем благодетелем, о котором собираюсь вам рассказать.

– И ты много наворовала за свою жизнь? – спросил Дюрсе."

"– Невероятно много, сударь. Если б я не транжирила все, что приносили мне кражи, я сегодня была бы очень богатой.

– Не было ли это сопряжено с какими-либо отягчающими обстоятельствами? – не отставал Дюрсе. – Взламывала ли ты двери, злоупотребляла ли доверием, нагло мошенничала?

– Чего там только не было, – отвечала Дюкло, – полагаю, не следовало бы задерживать вас на подробностях, чтоб не нарушать порядок моего рассказа, но поскольку вижу, что это вас позабавит, не премину в дальнейшем ввести вас и в подробности. С этим пороком сопряжен другой, в котором меня постоянно упрекали – жестокосердие. Но есть ли в этом моя вина? Разве не сама природа наградила нас и нашими пороками, и нашими достоинствами? И могу ли я смягчить сердце, которое природа сотворила жестоким? Не знаю ни одного случая, чтобы я плакала из-за своих несчастий, тем паче из-за несчастий других. Я любила свою сестру и потеряла ее, не испытав никакой печали: вы были свидетелями моего равнодушия, когда я уже здесь узнала о ее гибели. И если Бог даст мне увидеть конец мира, я не пророню ни единой слезинки.

– Вот какими надо быть, – сказал герцог. – Сострадание – добродетель для дураков. Приглядишься к себе хорошенько и увидишь, что именно оно, и ничто другое, заставляет нас упускать возможность получить наслаждение. Но с таким пороком ты непременно должна была совершать преступления, ведь бесчувственность – прямая дорога к этому.

– Ваша Светлость, – ответила Дюкло, – правила, установленные вами для наших рассказов, не позволяют мне поведать о многих вещах; вы поручили это попечению моих подруг. Одно лишь могу сказать: когда они предстанут перед вашими глазами злодейками, будьте уверены, что я никогда не бывала лучше их.

– Вот что называется «воздать по справедливости», – проговорил герцог. – Хорошо, продолжай. Придется удовольствоваться тем, что расскажешь, мы сами тебя ограничили. Но помни, что наедине я не дам тебе пощады за все твои мелкие непотребства.

– Ничего не буду от вас скрывать, Ваша Светлость. Но угодно ли будет вам, выслушав меня, не слишком раскаиваться в том, что вы проявляли некоторую благосклонность по отношению к столь дурному существу. Однако позвольте продолжать.