Каникулы в Раваншире, или Свадьбы не будет!

Моему взору вновь предстали величественные залы, сочетающие дворцовую роскошь и аскетизм древних времён, лестницы, статуи, колонны и гобелены.

Несколько раз очень хотелось повести себя как настоящая деревенщина – распахнуть рот и застыть в полном изумлении. Просто красота действительно была сказочной. Моё творческое я то ликовало, то норовило упасть в счастливый обморок.

В том же, что касается спутника, он держался предельно вежливо. Даже лучше, чем предыдущие экскурсоводы – Осберт и Селв. Впрочем, какого-то иного поведения я и не ждала, ведь шутки шутками, но высокого положения и воспитания никто не отменял.

К концу прогулки, которая заняла тот же час, я совсем расслабилась, а когда Тунор указал на коридор, ведущий к столовой, разулыбалась. Правда, прежде чем мы в этот коридор вошли, адвокат вновь поймал мою руку и водрузил на собственный локоть. А когда попыталась провернуть уже знакомый фокус – то есть убрать руку и спрятать за спину, – Тунор не позволил. Он крепко прижал мою ладошку и заявил:

– Цыц, птичка! Не трепыхайся.

Я, конечно, не смолчала. Закатила глаза и даже застонала. Увы, но подобную смену настроений видела уже не раз!

– Почему? – спросила вслух. – Почему, как только наступает время появиться на публике, вы все превращаетесь в хамов?

– Да разве же это хамство? – искренне изумился спутник.

Я не ответила – вновь закатила глаза. Ну а Тунор наклонился и шепнул:

– Айрин, можно тоже вопрос задам?

И раньше, чем успела осознать и кивнуть…

– Я не знаком с твоим отцом лично, но я присутствовал на нескольких процессах по делу о загрязнении окружающей среды Демстаунской фабрикой магических ламп… Твой отец был в команде обвинителей, и знаешь, он точно не из тех, на кого можно надавить.

Я не поняла. Нет, в самом деле. Экскурсовод это недоумение заметил и пояснил:

– Вчера, за завтраком, ты сказала, что родители были против отъезда в Ристаун, но ты настояла. Учитывая характер твоего отца… прости, но как-то не верится.

Да, вот теперь я сообразила. Более того – внутренне дрогнула. Однако нашла в себе силы выдать новую улыбку и сообщить:

– На работе папа другой, не такой, как дома.

Тунор скептически прищурился, а я улыбнулась шире прежнего и добавила:

– С нами папа очень мягкий, от него только Нилсу достаётся.

– Нилс? Это твой брат? – уточнил Тунор.

Я, разумеется, кивнула и слегка сморщила нос, потому что скепсис Тунора никуда не делся. Меня одарили новым изучающим взглядом, причём весьма подозрительным.

Пришлось… выдавить очередную улыбку и притвориться, будто меня эта подозрительность не задевает. Будто все и каждый, кто видел папу, реагируют так же. Словно Тунор не первый, кто усомнился в гипотетической мягкости отца.