Брак по принуждению, или расплата за грехи отца

Сказал, что исполнит любые мои желания. Представляешь, какой он щедрый. Но ты можешь быть спокоен — я послала его на все четыре стороны.

— Серьёзно? Неужели ты даже не испытала искушения принять его щедрое предложение?

— Милый, конечно же, искушение было. Но знаешь что?

— Нет, не знаю… — его голос — лёд и металл.

— Я не верю таким, как Завьялов, Булат.

— А мне, значит, веришь? — он прищурил свои чёрные глаза.

— Откуда мне знать, что ты не лжёшь, Кристина? Откуда мне знать, что завтра, ты не ударишь меня в спину, сказав вместо «да», «нет»?

— Конечно, ты прав, у девушки всегда должен быть запасной вариант, но… Булат, не в этой ситуации. ты не должен во мне сомневаться.

— Естественно! Ты ведь прекрасно помнишь, что я могу сделать с твоим отцом! Ни на минуту не забывай об этом, прекрасная Кристина, — прорычал он.

— Булат… — теперь уже я произнесла его имя с угрозой. — Не смей меня шантажировать, понял? Я не собираюсь тебя предавать и подставлять. И дело вовсе не в моём отце. Поэтому прекрати говорить о нём в таком ключе и всякий раз меня шантажировать. Я не потерплю такого отношения, ты понял меня?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Булат резко привлёк меня к себе и грозно зашептал в самое ухо, сжав рукой моё горло.

— Не смей мне диктовать, Кристина, что я должен делать, а что нет. Я защищаю свои интересы и если ты, моя милая невеста, решилась подставить меня, то я тебе не завидую. Поверь мне, если ты предашь меня, то я превращу не только твою жизнь в ад, но и всей твоей семье придётся познать мой гнев.

— Пусти, — прошипела я и ногтями впилась в кожу его рук. — Если бы я хотела тебя подставить, Булат или предать, то не стала бы всё это рассказывать. Мне противно от того, что ты считаешь меня такой…

— Продажной? — хмыкнул он.

— Неблагоразумной, — сказала я.

Он отпустил меня и погладил подушечками пальцем мои губы и холодно улыбнулся.

— Не играй со мной, Кристина и тогда, всё у нас с тобой будет хорошо.

— Если бы ты сейчас не вёл себя, как последний кретин, то я бы сказала, что нахожу твоё общество приятным и даже стала немного радоваться переменам в своей жизни… Но сейчас ты омерзителен.

— Я всё испортил, да? — уже теплее улыбнулся он.

— Не то слово, — произнесла я с обидой. — Знаешь, неприятно слышать, что тебя считают последней дрянью, когда это не так.

— Прости, — сказал он.

Так просто? Прости и всё? И что он, правда, думает, что я забуду, как он меня схватил за горло и угрожал не только мне, но и моей семье?

— Одним прощением не обойдёшься, Ахметов, — заявила ему.

— Проси, что хочешь, — произнёс он с улыбкой и добавил: — Но я, правда, сожалею, что набросился на тебя с обвинениями.