Тибо, или потерянный крест

вы уже так ее любите, эту девочку?

— Вы ведь знаете меня лучше, чем мой духовник, правда? — С горечью проговорил король. — Да, я люблю ее! И вот теперь, когда я хотел бы, чтобы она была моей безраздельно, я должен оторвать ее от себя, отослать как можно дальше!

— Это и есть истинная любовь: желать другому добра даже в ущерб себе. Наблус не так далеко! Всего каких-то пятнадцать лье!

— Для меня они должны превратиться в океан. Если я больше ее не увижу, может быть, мне удастся ее забыть...

Гийом лишь молча покачал головой: он слишком хорошо знал Бодуэна, чтобы допускать такую возможность, но благоразумие подсказывало поддержать короля в его решении. В эту минуту вернулся Тибо — он побывал у Мариетты и узнал, как чувствует себя Ариана. Его улыбка стала ответом на вопросительный взгляд Бодуэна.

— Она чувствует себя куда лучше, чем мы смели надеяться. Мариетта прекрасно за ней ухаживала. К тому же, она очень хочет вас видеть, но не решается попросить об этом. Теперь, когда ее честь поругана этим негодяем, она сгорает от стыда.

— Она в состоянии путешествовать?

— Путешествовать? Но куда ей надо ехать?

— В Наблус, и ты отвезешь ее туда сегодня же вечером! Я не хочу, чтобы она оставалась здесь и подвергалась... всякого рода унижениям!

— Она ни за что на это не согласится, — возразил Тибо, предвидя ответ молодой армянки. — Кроме того, она никогда не ездила верхом...

— Это приказ! Что касается верховой езды... Возьми мула... осла... носилки, что угодно. Но завтра утром она должна быть далеко отсюда. Вели Мариетте все приготовить! А я сейчас напишу Марии...

Тибо, повернувшись на мгновение к Гийому Тирскому, с улыбкой смотревшему на него, состроил забавную гримасу — и отправился выполнять королевское поручение. Он по опыту знал, что когда король начинает говорить с определенной интонацией, спорить с ним — только понапрасну терять время. Но вскоре он вернулся, взволнованный и растроганный.

— Ваше Величество, вы должны с ней встретиться, хотя бы на минутку! — сказал он. — Она плачет, уверенная, что вы отсылаете ее подальше от себя, потому что она вам противна.

— Она мне противна? Клянусь всеми святыми рая, вот уж точно — все перевернуто с ног на голову! Ну, хорошо: приведи ее!

Еще мгновение — и Ариана стояла перед королем, похожая на статую, символизирующую безутешное горе. Бодуэн не удержался от смеха, и она окончательно расстроилась и обиделась.

— Ваше Величество, вы меня прогоняете, доводя этим до отчаяния, — и вам смешно?

— Да, потому что у вас нет никаких причин для того, чтобы так печалиться. Я вовсе не прогоняю вас — я отправляю вас в безопасное место, чтобы уберечь от негодяя, который надругался над вами... и который снова примется за свое, если вас отсюда не увезти. В Наблусе вам будет хорошо.