Тибо, или потерянный крест

Так предоставьте мне действовать! И подарите ей всю свою любовь, на какую вы способны!

— Никто не может любить больше, чем я! — возразил молодой человек.

— Тогда объясните-ка мне, как же это получилось, что вам не удается ее обрюхатить? За столько времени!

— Не знаю. Поверьте, я стараюсь изо всех сил!

— Видно, все-таки недостаточно! Как только она забеременеет, у нее сразу поубавится желания выходить... и она не будет так привлекательна.

На самом деле Стефания невестку ненавидела. Она не прощала ей ни ее греческой крови, ни той страсти, которую ее сын питал к жене, ни тем более того жгучего желания, которое ее юная красота пробудила у Рено в то время, когда ее собственная давно увяла. И потому она не упускала ни малейшей возможности унизить Изабеллу, сказать ей колкость. Прекрасно зная о том, какие отношения когда-то завязались между Изабеллой и Тибо де Куртене, она с любопытством энтомолога, пронзающего булавкой чересчур красивую бабочку, и с явным наслаждением рассказала ей о трагедии, жертвой которой только что стал давний друг ее невестки. Пристально наблюдая за реакцией Изабеллы, Стефания заключила:

— За то, как он поступил с родным отцом, этот выродок заслуживал пламени костра не меньше, чем адского пламени! Повезло ему, что он имел дело с этим маркизом де Монферра, в чьих порочности и безбожии усомниться невозможно! Вы ведь согласны со мной, дочь моя?

Изабелла не в силах была ответить. Смертельно бледная, окаменевшая от ужаса, она чувствовала, как кровь отхлынула от сердца, и ей казалось, будто жизнь вот-вот ее покинет. Губы ее зашевелились, но с них не слетело ни единого звука. Глаза непомерно расширились, она встала, чтобы бежать от этой обрушившейся на нее жестокости, но ноги отказались ее держать, и Изабелла без чувств рухнула на пол.

— Матушка! — бросившись к ней, закричал Онфруа. — Что с ней случилось? Что это означает?

Стефания спокойно допила вино из кубка, который держала в руках, и ответила:

— Что я правильно сделала, когда начала охранять ее должным образом, и что следует продолжать это делать и впредь! Тибо устранили, но остаются другие... Взять хотя бы Монферра!

— Да помогите же ей! Ей дурно, она такая бледная.

— Ничего страшного. Плесните ей воды в лицо, она тотчас и опомнится!

И Стефания, пожав плечами, вышла из комнаты, где они только что поужинали.

Следующие дни были для Изабеллы ужасными. Ее нервы не выдержали напряжения, вызванного горем. Она истерически рыдала. Она снова, как раньше в Наблусе, попала в порочный крут тревог, страхов и кошмаров, вызванных картиной изгнания Тибо, которую ей так точно и подробно, с уничтожающей жестокостью описала Стефания. Она все время звала мать, но Стефания и слышать о той не желала.