Тибо, или потерянный крест

Что правда, то правда — выглядел он плохо, должно быть, печень болела, что и неудивительно, если вспомнить, сколько вина он ежедневно выпивал. Правда и то, что епископ Акрский был его незаконным сыном. Впрочем, обмануть ему никого не удалось, даже Ги, тонкостью ума и проницательностью не отличавшегося. Зато как он был хорош собой, их король!

Он ехал с непокрытой головой, и первые лучи солнца играли в его золотых волосах, роскошные доспехи как влитые сидели на стройном мускулистом теле, великолепные белые зубы сверкали в улыбке, которой он отвечал женщинам, восторженно на него глядевшим и думавшим, что королева Сибилла правильно сделала, выбрав себе в мужья такого красавца. Иногда они бросали ему цветы или посылали воздушные поцелуи.

— Он похож на нашего Бодуэна, каким он был когда-то... — прошептала одна.

— Только взгляд его голубых глаз слишком нежен, да и до отваги Бодуэна ему далеко! И сравнивать нечего!

Хотя он и не был трусом, и умел обращаться с мечом, копьем и боевым топором, хотя он готов был сразиться с равными себе и даже порой способен был проявить храбрость, но Саладина и его мамелюков боялся смертельно. Так что, едва он выехал за городские ворота, улыбка пропала с его лица, и он, стараясь прогнать овладевший им страх, не сводил взгляда с Креста, черпая в этом созерцании надежду вернуться живым из страшного похода. Чуть позади, бесстрастный и серьезный, скакал его брат Амори, коннетабль.

Тем временем отряд тамплиеров, направляясь к воротам Святого Стефана, проследовал мимо дома Торонов, откуда только что выехал Онфруа, которому волей-неволей пришлось присоединиться к королевской свите. Тибо машинально поднял голову, взглянул на террасу, и сердце его радостно забилось: Изабелла была там. Вся в белом, с покрывалом на заплетенных в косы волосах, она стояла среди своих служанок, смотрела прямо на него, и из ее синих глаз текли по щекам тяжелые слезы. Сила этого взгляда и заставила Тибо искать ее глазами. Ему бы так хотелось остановиться, подойти к ней, — ведь еще до того, как пальцы молодой женщины коснулись губ, и она безмолвно послала ему поцелуй, он понял, что прежняя любовь вернулась, что брак с Онфруа был всего лишь недоразумением, что он снова завладел ее сердцем, чья измена была для него все еще мучительна, несмотря на то, что открыл ему Балиан д'Ибелин. Но останавливаться было нельзя ни на мгновенье. Кони дружно шли иноходью, и Тибо, раб дисциплины, не имел права даже обернуться. Вскоре дом остался позади...

К источникам Сефории стянулись все христианские войска.