Отпустить или влюбить?

Потому что даже когда очень занят, то всё равно можно найти минутку, чтобы хотя бы написать сообщение.

Женская логика: «А если что-то случилось?»

Великая моралистка: «Да! Если что-то случилось?»

Всё, что могло случиться с Димой – это новое увлечение. К сожалению, такие, как он, не меняются.

Шальная императрица: «Но ведь он обещал, что приедет!»

Ну, хорошо. Сдалась на уговоры своих Муз, и набрала номер Шейна. Голос оператора сообщил, что аппарат абонента выключен, или находится вне зоны действия сети. Что и требовалось доказать.

Женская логика: «Но ведь можно посмотреть геолокацию!»

При выключенном телефоне очень сложно, а без авторизации мобильного устройства в сотовой сети практически невозможно. Да и не буду я этого делать! Зачем? Я прекрасно помнила его слова при самой первой нашей встрече, когда попыталась его вразумить, что предлагая мне интим, он изменяет своей жене: «Мужчина должен быть свободен. Он сам выбирает с кем и когда ему быть».

На тот момент я была с ним полностью согласна. У меня никогда не было длительных отношений. Во-первых, на них не было времени, а во-вторых, я тоже не хотела себя «обременять». Меня, так же как и Шейна, устраивали свободные отношения. В этом мы с ним были похожи: мы оба дорожили своей свободой.

Великая моралистка: «А как же «часики»?»

А причём тут «часики»? У мужчин их нет. Мужчина в любом возрасте может сказать «стоп» и распрощаться со своей свободой, променяв её на семейные узы. Это у женщины, если она не успела вовремя «выскочить» замуж, то всё – поезд ушёл, и догонять его уже нет никакого смысла.

Из этих философских размышлений меня спасает телефон.

– Слушаю, Даша.

– София Егоровна, звонили из больницы. Матвей Ильич пришёл в себя.

– Спасибо, Даша. Еду.

Странно. Прошло не больше часа, как я была там. И почему они позвонили в офис, а не мне?

Глава 10

София

Мне разрешили подняться к Матвею. Кто-то назовёт меня бесчувственной, что меня больше волнует не состояние коллеги, а причины аварии. Это не так. Матвей знал, что наша профессия связана с определённой долей риска, и мне нужно как можно скорее исключить этот самый риск, или убедиться, что авария всего лишь несчастный случай.

Врачи давали не более пятидесяти процентов, что Матвей выкарабкается, и я рада видеть его глаза. Живые глаза.

– Здравствуй, Матвей, – подхожу ближе. Сесть не могу, он тогда меня не увидит.

– Прости, София Егоровна, – шепчет Матвей потрескавшимися губами.

– Давай без лирики. Только факты.

Матвей отводит взгляд. И этот туда же.

– Матвей, – прошу.

– Ира сказала, что ребёнок не мой, – слышу признание коллеги, которое режет так, словно это коснулось меня. – Я ушёл из дома, но собирался вернуться. Мне нужно было время свыкнуться с этой мыслью. Ни её, ни ребёнка я бы не бросил.