Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно!

Но больше из-за страха. Хотя бояться было нечего, кокон держал меня крепко.

Я успокоилась, отпустила шею Ашшура и получала удовольствие от полета на драконе. Ашшур почувствовал перемены в моем настроении и долго и упоительно катал меня, все-таки не удержавшись и сделав сначала один привал, на котором мы долго и упоительно целовались. Затем второй, где все повторилось.

Потом ему приспичило показать мне теплое и красивое озеро. Конечно же чтобы поплавать. Ага. Без одежды, целуясь и лаская и так оголенные Фейкины нервы, напряженные от пережитого за этот день. Мы провели там несколько часов упоительной страсти и неги, пока не решили, что пора лететь дальше.

И когда он остановился еще в «одном замечательном, красивом месте» и поцелуй снова затянулся на пару часов, я сказала, что следующий поцелуй он получит только дома. И мы полетели во дворец, знакомиться с жилищем и сокровищницей Ашшура.

Жилищем Ашшура была высокая каменная пещера. Наверное, подходящая дракону. Но Ашшур рос человеческим ребенком. И представляю, как, наверное, неуютно тут ему было. Хотя… если не видеть другого… если у всех такие жилища, то у ребенка это не должно вызвать вопросов. Главное, чтобы его любили и дарили счастье. А вот с этим у маленького Ашшура был дефицит.

Под высоким сводом пещеры почти у потолка висела люлька.

— Что это? — поинтересовалась я.

— Моя детская кроватка, — грустно усмехнулся Ашшур, посмотрев туда. — Каждую ночь меня поднимали на высоту. Мать надеялась, что, если мне приспичит спуститься, это поможет мне поскорее обернуться в дракона. Всем было запрещено помогать мне спускаться. Крыльями тоже было запрещено пользоваться. — Ашшур сглотнул и отвел глаза от колыбельки. — Каждое утро меня спускали вниз отец или Ишкаршэ. Отцу мать перечить не могла, а Ишкаршэ хоть и попадало, но не так, как другим.

Слезы наполнили мои глаза, пока Ашшур говорил. Я представила маленького напуганного ребенка, от которого что-то невозможное требует мать, а малыш от нее ждет любви и тепла… не сдержалась, всхлипнула и зарыдала. Богиня, как можно быть такой жестокой к собственному ребенку?

— Фей, ну чего ты. Вот, расстроил, — повинился Ашшур.

— Я рада, что ты мне рассказываешь. Я понимаю, как тебе нелегко об этом говорить. Но я должна знать, — сказала я между всхлипами, пока Ашшур обнимал меня и вытирал слезы.

— Я, наверное, поэтому так боялся связи с избранной. В Иолошулле я видел свою мать. Она была такой же властной и эгоистичной. Отец знал все недостатки матери, но связь избранных делала его снисходительным к ней. Он многое не одобрял и осуждал, даже наказывал иногда. Но сам страдал от этого. Ведь драконы хотят счастья для своей избранной. Мне не хотелось повторять его судьбу.