Моя случайная проблема, или Детка, мы влипли!

— Пошли, — он быстро зашагал вперёд, и мы с Нэйтом засеменили следом.

— Откуда у вас такие наряды? И как вы попали во дворец? — поинтересовалась я.

— Я всегда говорил, что полезные знакомства — это важно, — уклончиво ответил Нэйт.

Я посмотрела на звенящий наряд Дамиана и улыбнулась. Мою радость от этого спасения, надо признать, очень омрачал его настрой.

— Знаешь, Дамиан, во дворце есть одна служанка, которая знает действенный и безболезненный способ, как избавиться от лишней растительности, — все же не выдержала я, стараясь хоть немного развеселить этого варвара.

— Я смотрю, тебе понравилось во дворце, Кэр? — сурово парировал он и стрельнул в меня недовольным взглядом.

— Какой ты чувствительный, Дамиан… — протянула с сарказмом. — Как камень.

Всю дорогу этот грубиян молчал. А вот Нэйт все твердил, что как только мы выберемся из города и доберемся до назначенного места, меня ожидает приятный сюрприз.

— У Анхеля снова выросли зубы? — предположила я, когда мы оказались у реки.

— А ты все же решила с ним поцеловаться? — подтрунил Нэйт, и Дамиан наконец прервал свое молчание издевательским смешком.

За что мгновенно был награждён моим гневным взглядом. Неужели его так сильно зацепил мой поцелуй с императором?

Когда мы добрались до небольшой отвесной скалы, окруженной высокими зарослями, и я увидела Анхеля, то не задумываясь поспешила к нему навстречу, радуясь тому, что он цел и невредим.

— Вэон, я требую свою одежду! — прогремел грозно Дамиан, стягивая с головы дурацкую корону из перьев.

— Сейчас-сейчас, — раздался сиплый старческий голос, и только сейчас я заметила странную компанию историка.

Низенький, немного горбатый старичок, одетый в длинный зелёный плащ, охая и поправляя свой черный цилиндр, уже спешил навстречу Дамиану. А за ним ковыляла рыжеволосая старушка в простом сером платье.

— А вот и мой сюрприз, — Нэйт обнял меня за плечи и развернул к старушке. — Знакомься, Кэр. Это наша родная бабушка.

Я пытался вспомнить, когда в последний раз так жестоко протаскивали по грязи мою гордость. Сколько же мне тогда было? Двенадцать? Когда соседская девчонка, для которой я воровал цветы у торговцев, предпочла вместо меня какого-то мальчишку, живущего в конце улицы?

Раньше, вспоминая эту детскую нелепую влюбленность, я лишь улыбался. Но сейчас…

Мне было тридцать, а я испытывал те же чувства, но теперь они сопровождались всеми известными мне матерными словами. И довела меня до такого состояния одна рыжая стерва, у которой вместо сердца сундук с хитростью.

При воспоминании о том, с каким жаром она отвечала на поцелуи Туримара, и как томно терлась об него своей грудью, между ребер начинало странно давить.