Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви

Вы хорошо учили историю Шаливара, госпожа Портовски? Догадываетесь, чем это может для вас обернуться?

Узкий язык снова скользнул по щеке женщины. Обернувшись, Яни стал заметно выше, его огромный хвост сжимал жертву с такой силой, что мне стало немного не по себе. Элоиза побелела и явно задыхалась.

– Яни, – произнесла я как можно спокойнее, – пойдем в комнату, поздно уже. Что на нее время тратить. Озабоченная мужиками облезлая кошка.

– Иди, Аля, – прошипел он, мягко сжимая клыками мочку уха Портовски. – Я тебя догоню.

– Не годится, братец, – покачала головой, – идем вместе, а то ты еще это действительно покусаешь и подцепишь чего. Брось каку!

Подойдя к нему вплотную, потянула нага за руку. Белая как мел Портовски, кажется, уже не дышала.

– Как скажешь. – Яни ослабил кольца. – Так и быть, оставим нашего учителя в покое. Считайте, милейшая Элоиза, что вы получили первое предупреждение.

Осев мешком на пол, она трясущимися руками закрыла лицо. Не понравилось быть в роли жертвы? Усмехнувшись, я все-таки утащила своего кровожадного змея на лестницу.

– Зря ты так, Аля, – он постоянно оборачивался на Портовски, – она ведь не успокоится."

"– Ее проблемы, – отмахнулась, – хочет вести охоту на Эмеса – вперед! Чем скорее копья об него обломает, тем быстрее угомонится.

– Наивная, она ведь проклятийница, такие прощать не умеют…

– Яни, она учитель, понимаешь?! А мы в академии. Я не хочу неприятностей.

– Ты ее испугалась?

– Нет, скорее за нее. Ты бы себя видел! Ужас просто. – Покосилась на его хвост, торчащий из-под клетчатой зеленой юбки.

– Я бы ее не тронул, только попугал. Основательно так, до заикания.

– Думаю, ей хватило, – не удержалась от зловредного смешка.

Несмотря на видимое веселье, на душе остался паршивый осадок. Элоиза перестала казаться мне пустоголовой дурочкой.

Нужно быть с ней начеку.

Глава 17

Поздняя осень в этом году, по словам Яни, выдалась на редкость холодной.

Прошел еще месяц. Я упорно училась, хотя особо похвастать пока было нечем. Только проклятия шли на отлично. Яблоки стабильно гнили, еда в тарелках моих недругов тухла. Мамия со своей кодлой худела на глазах.

Ректор словно тень ходил за мной по коридорам, но не приближался. Портовски висла на Эмесе куда активнее, а он будто и не был против. Или просто не замечал. Хотя сложно было не отметить, что ворот сюртука ему были не против пригладить и остальные преподавательницы академии, за исключением разве что пожилой Энью. А когда поблизости не было коллег, Эмеса осаждали студентки, резко возлюбившие искусство создания артефактов. Все стремились попасть в его группу дополнительных занятий. Но до меня долетали слухи, что брал он немногих: подобно Вакулину ведун тщательно отбирал личных учеников.