Жена поневоле, или Все хотят Люси

Неужели Хелия и Зарэль всерьез надумали развязать войну между эльфами и демонами?

Как лорд-протектор Атарлона, я был обязан сохранять нейтралитет и ни во что не вмешиваться. Зато у себя в Атарлоне я мог устанавливать свои правила.

– Изильер, скажи призракам, чтобы усилили блокировку. Завтра объявишь всем командам о полном запрете на пространственные перемещения в Атарлоне.

– А как же мгновенный вызов членов команды?

– Лорд Артас, я могу полюбопытствовать, с чем связаны эти меры?

– Тор, Хелия и Хатон прибыли в город. Зарэль засветилась у нас чуть раньше. Фортуна… сам знаешь. Если призраки уловят хоть малейший отблеск божественного сияния ауры на территории академии…

– У нас есть слепки всех участников турнира, если заметим несовпадение…

– Немедленно доложите мне.

– Лорд Артас… насчет талисмана команды Клевера. Я могу спросить?..

– Не можешь. Но если испаришься, то разрешаю подслушать.

– Лорд-протектор, с вами приятно иметь дело.

– Любопытство – отличительная черта многих видов нежити. Удовлетворенная во всех отношениях нежить лучше справляется со своими обязанностями.

– Отлично сказано, лорд Артас. И совет отличный. Живым тоже подходит.

Лич превратился в едва различимую тень и завис под потолком.

Мои мысли вернулись к Люсинде. Через несколько минут я сообщу своей команде, что девчонка для них недоступна. Пусть подберут слюни, цветы, одеяла…

Нет, в какой-то степени я понимал парней, очарованных Люсиндой. Вид практически обнаженной девичьей фигуры до сих пор стоял у меня перед глазами. Не помогал ни толстый махровый халат, в который я закатал свою Зефирку, ни ледяной душ. Минут десять под ним простоял и без толку.

Откат от проклятия окончательно развеялся лишь под утро. Я четко уловил, когда из ауры девушки исчезли черные нити. Ее дыхание сразу выровнялось, а поза сделалась расслабленной. Люсинда больше не куталась в одеяло, чтобы согреться, не прижималась к моему телу в поисках тепла. Мне следовало встать и уйти, и она бы не узнала, что эту ночь мы провели вместе, но вместо этого я сам первый потянулся к ее губам. Мимолетный поцелуй, всего лишь проверка, чтобы понять, такие ли ее губы сладкие, как мне почудилось в храме. Легчайшее касание, едва уловимое движение языка, но она мне ответила. Люсинда доверчиво потянулась ко мне сквозь сон, и я сорвался.

Ее губы были такими сладкими, как пресловутый зефир, и нежными, доверчиво податливыми. Я пил их вкус и не мог остановиться, отстранился, только когда начал задыхаться из-за нехватки воздуха. У Зефирки была та же проблема. Тяжело дыша, она широко распахнула голубые бездонные глаза, но вместо того чтобы завизжать или послать меня в задницу шестирукого, улыбнулась и сказала: “Привет.