Нежная стерва, или Исход великой любви

Там все было как и раньше, словно и не прошло трех месяцев со дня ее отъезда. Выбежавшая навстречу Даша не сразу узнала хозяйку – та выкрасила волосы в черный цвет и сделала «французское» удлиненное каре до плеч, с густой длинной челкой, стала вызывающе красить глаза и вставила ярко-синие линзы. Все это сделало Марину практически неузнаваемой.

– Господи, Марина Викторовна! – ахнула домработница. – Вы так похорошели, честное слово! Вам это все очень идет!

– Спасибо, Даша, – улыбнулась Коваль, обнимая и целуя ее в щеку.

Даша захлопотала, накрывая стол в гостиной, сварила кофе, приготовила джакузи. Марина попросила ее не сообщать никому о возвращении, никого не хотелось видеть пока…

Так прошло еще три недели, даже Розан не знал, что Коваль вернулась и живет дома. В день своего рождения Марина совершила первую вылазку в город, отправилась в «Стеклянный шар», где ее не узнали. Она сидела в темном углу, курила, пила саке, празднуя сама с собой подкравшийся тридцатый год жизни. Был выходной день, зал битком, но Коваль велела мэтру не подсаживать к ней никого, и не сдержалась – по звякнувшему в голосе металлу Кирилыч опознал хозяйку, тихо охнув:

– Марина Викторовна… – но Коваль прижала к губам палец, покачав головой:

– Не говори никому, не надо!

– Да, я понял, но – как же… говорили, что убили вас…

– Посмотри на меня, Кирилыч, разве я похожа на труп?

Он облегченно засмеялся:

– Вы не меняетесь, Марина Викторовна!

– А зачем, если и так все хорошо? – пожала плечами Марина, про себя отметив, что в ресторане царит хаос и безвкусица – зачем-то крутят какие-то бразильские медленные песни, чего не делали при ней. Бардак…

Коваль пошла в туалет и, возвращаясь, увидела Егора, одиноко сидящего за столиком перед горящей черной свечой в тонком подсвечнике. Он пил текилу и смотрел, не отрываясь, на дрожащее пламя. И до нее дошло вдруг, что это он отмечает ее день рождения…

В горле встал ком, но Коваль справилась с собой и пошла к своему столу. Минут через десять Егор встал и направился прямо к ней. Марина опустила глаза.

– Разрешите пригласить вас на танец? – Малыш был пьян, язык заплетался, а глаза странно блестели.

Коваль кивнула и встала, по-прежнему стараясь не встретиться с ним взглядом. Он обнял ее и под льющегося из колонок Луиса Мигеля медленно повел в танце.

– Не удивляйтесь, что в японском ресторане – латинская музыка, – попросил он. – Обычно здесь такого не услышишь, всегда и все соответствует национальной тематике, и музыка тоже, но сегодня – день рождения моей жены, моей сладкой девочки, любимой моей малышки. А она очень любила японскую кухню, латинские танцы, текилу и огромные джипы… Сегодня это все – для нее.