Нежная стерва, или Исход великой любви

Вытянув гудящие ноги, она проговорила, глядя на Макса:

– Нельзя же так с женщиной, солнце! Просто животное! – Марина закрыла глаза, а Хохол шепнул ей на ухо:

– А я думал, что животное – это я… – Он осторожно промокнул полотенцем ее влажную от пота грудь и поднес его к лицу. – М-м-м… хочу еще… – прошептал ей на ухо, и Коваль встала, спасаясь бегством:

– Все, я в душ и спать до вечера, иначе умру.

Спала она действительно до самого вечера, встала, только когда Макс принес из бара чашку кофе.

– Спасибо, солнце, ты меня спас.

Макс сел в кресло и нерешительно начал:

– Марина Викторовна, если я не нужен…

– Если ты мутишь что-то с Веткой, то вперед, а мне пришлешь Хохла. Только, Максим, давай внесем ясность во всю ситуацию – это всего на две недели, не обольщайся. Строгач, если узнает, не простит никому, а мне – особенно. Ведь это я сбила Хохла с толку. И потом, Егор… но это не так важно, я смогу сама разобраться. Другое дело – Ветка. Не теряй головы, Максим, таких, как я и она, любить нельзя, это может стоить жизни. Я не хочу потерять тебя, пообещай, что будешь осторожен.

– Странная вы женщина, Марина Викторовна, – отозвался он. – Вы переживаете за телохранителя вместо того, чтобы переживать за себя. Я не думаю, что Егору Сергеевичу понравилось бы…

– Я же сказала, что с этим мне проще всего разобраться, – перебила Коваль. – Иди и помни, о чем я тебя просила.

Макс убежал к Ветке, а к Марине минут через десять постучался Хохол:

– Ты все еще Марина Викторовна?

– Нет. Заходи. Чем займемся? – спросила она, и его ответ удивил.

– Пойдем гулять по пляжу. Просто поговорим, пообщаемся. Мне интересно разговаривать с тобой, – признался он. – Обычно с телками пары слов не скажешь – не о чем, а ты…

– Я это помню. Так идем?

– Да, только куртку возьму.

Они спустились на темный безлюдный пляж и побрели по берегу, держась за руки.

– Странная ты, Коваль, не боишься, что Малыш тебя прихлопнет?

– Почему ты изменяешь ему, ведь, я слышал, любишь его до одури? – полюбопытствовал Хохол, обнимая ее за плечи.

– Я не изменяю. Он прекрасно знает, как я люблю секс, поэтому на многое закрывает глаза. Изменяют головой и сердцем, а не тем, о чем принято думать. А у меня и в голове, и в сердце – только Малыш.

– И что – ты ему все рассказываешь?

– Не все, но многое.

– Потому что не хочу.

– А ты делаешь только то, что хочешь?

– Почти всегда. А ты?

– Я – человек подневольный, – вздохнул он, прикуривая. – Но если бы мог – делал бы только то, чего сам хотел бы.

– Мозгов мало, – засмеялся он. – Зато кулаки железные. Вот у тебя, Коваль, голова! Смогла такую бригаду под себя положить, и ни один не взбрыкнул, даже Розан. Как удалось, а?

Марина пожала плечами и взяла сигарету:

– Я не думала об этом никогда. Зачем? Живу, как живется.