Нежная стерва, или Исход великой любви

– Чужая страна, друг мой, зачем мне головняки с местной полицией?

– А мне всегда нравилось смотреть на тебя за рулем, ты мне иногда на дороге попадалась, я аж шею сворачивал – лихая ты девка, и в танке этом своем офигенно смотришься, – признался Хохол, прикурив ей сигарету. – Даже мечтать не мог, что буду рядом сидеть. Ты совсем не такая, как всегда, что с тобой?

– Знаешь, еще твой шеф отметил, что я нежная и теплая! – хохотнула Коваль. – Просто маскируюсь умело.

– А можно вопрос? – нерешительно начал он, но она, разгадав маневр, опередила:

– Хочешь узнать, что будет дальше? Я и сама не знаю пока, давай не будем торопиться, хорошо? Пусть все идет само собой. О, надо же – нашла! – Марина затормозила перед входом в маленький японский ресторанчик. – Идем, я докажу тебе, что ты не видел ничего похожего.

Народа было мало, они сели за стол в углу, и Коваль по-английски объяснила маленькой японке в кимоно, чего желает, официантка склонилась в поклоне и посеменила куда-то. Хохол с интересом разглядывал интерьер, когда же на столе появились мисочки с горчицей и хреном, соевый соус и деревянные подносы с «Калифорнией», он фыркнул:

– Деревня! – вздохнула Марина, беря хаси. – Смотри – так, так и в рот.

Он попробовал, но не сумел, она смеялась, следя за его попытками, а потом, пожалев, сама подхватила ролл палочками, поднося к его губам:

– Ловко ты, как всю жизнь ими ешь!

– Почти всю, – усмехнулась Коваль, отпивая саке. – Что, не нравится?

– Водка лучше, но эта дрянь тоже прикольная.

– Ты ж не пьешь, насколько я слышала.

– Иногда – в дрова напиваюсь! – заверил он, пытаясь самостоятельно справиться с непослушными хаси, никак не желавшими укладываться в неловких пальцах. – Но не дай бог тебе это увидеть.

– А я пьяный еще страшнее, чем трезвый, вообще берега теряю.

– Удивил! – фыркнула Марина, вспомнив, какой бывает сама в подобных ситуациях.

Они провели чудесный вечер, просто сидели, наслаждались едой, болтали обо всем. Коваль наконец-то рассмотрела строгачевского монстра во всех, так сказать, подробностях – и его прищуренные серые глаза в обрамлении густых длинных ресниц, и лицо, словно вырубленное из гранита, тяжелое и какое-то мрачное, и мощную, как столб, шею, и широкую грудь, выпирающую из-под серой футболки. У нее возникло какое-то странное ощущение, желание, смешанное со страхом, с опасностью. Она вдруг вспомнила, что не курила давно, и вышла на улицу, присев на скамейку неподалеку от ресторанчика, закурила, мечтательно глядя в темное высокое небо. Просидев так какое-то время, Марина почувствовала, что замерзла, и заторопилась внутрь.

– Ты чего бегом? – удивился Хохол, когда она буквально упала на диванчик рядом с ним.

– Иди – согрею, – предложил он, расстегивая ветровку.