Купить мужа, или Голая правда о драконах

 – А следил, потому как ссыкотно подходить! Кто такие, кто разберет? Но надеялся, что останется после вас чего из харчей, бабке снесу, совсем болезная она, не встает уж. Скоро, поди, отчалит в мир иной.

– Не верю я ему! – заявил Шустрик, нахмурившись.

– И я тоже, – поддержал его дракон.

– Ну тогда, конечно, закопайте его вон под сосной, и нет проблемы! – съязвила я.

– Не надо! Всеми силами вас заклинаю, леди! – приняв мои слова за правду, паренек упал на колени, заливаясь слезами. – Один я у бабки-то остался, помрет ведь с голодухи без меня! Люди добрые, пощадите!

– Вставай! – я подхватила его под локти и подняла, чувствуя, как от стыда полыхают щеки и уши – дожили, дети нас убийцами считают. – Никто тебя не тронет, обещаю!

– Не тронем, но пусть отведет нас в свою деревню, – вмешался Кирсан, – проверим, правду ли говорил. Заодно и к ночлегу надо готовиться.

– Отпускать все равно нельзя, – дракон кивнул, – мало ли. Ты смотри, пацан, фортелей не выкидывай и сбежать не пытайся, а не то пеняй на себя, – он ухмыльнулся, пустив по лицу чешую волнами.

В глазах промелькнула игла драконьего зрачка. Паренек охнул, оседая на землю. Сама засмотрелась, чувствуя, как знакомо покалывает сердце. Тьфу, искуситель! Не видать ему отныне моей нежности, пусть и не надеется! Никто не почешет теперь чешуйки, пусть сам справляется – все, я обиделась!

***

Когда мы дошагали до деревеньки, небо уже хмурилось набрякшими, будто отечные веки, тяжелыми серыми тучами. Кровавый закат, смачными плевками стекавший из-за них на деревья и траву, все обагрял кровью. Я зябко поежилась, когда увидела остовы деревянных домов, которые выглядели особенно жутко, подсвеченные пламенем заката. Пахло гарью и бедой.

Я медленно пошла по улице, силясь избавиться от ощущения, что дома зыркают на меня глазницами выбитых окон. Ветер шевелил какие-то доски, которые держались на одном честном слове, вредно поскрипывали и равномерным движением тревожили боковое зрение. Я то и дело оборачивалась, нервно вздрагивая – казалось, что эти недобитые монстры медленно ползут к нам, озлобленные на всех и вся, жаждущие мести.

– А вот и бабуся моя, – парень кивнул на покосившуюся сарайку.

Ее подпирали несколько бревен, делая похожей на старушку, которая стоит на ногах лишь благодаря клюке. Дверь со скрипом отворилась, когда мы подошли ближе, и в дверном проеме показалась щуплая бабушка.

– Ты чего раскричался, охальник? – недовольно спросила она, подслеповато щурясь при попытке разглядеть нас. – Кто это с тобой? Кого привел, лиходей?

– Из города они, – пояснил внук, широко зевнув, – идут куда-то, пустим переночевать?

– Коли заплатют, – бабулька выдохнула протяжно. – Но на прокорм не рассчитывайте, самим жрать нечего.