Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Туман медленно толкал бедра вперед, плавно проникая внутрь меня, заполняя собой все пространство и отнимая возможность вдоха.

— Сама, — прохрипел, рыча. Послушно расслабив бедра, я до упора насадилась на крепкий ствол, широко распахнув губы в безмолвном стоне.

Подхватив меня под ягодицами, Туман сделал первое движение. Короткое, рваное, но такое яркое, что я вновь всхлипнула, хватаясь за широкие плечи.

В спину вновь уперся барельеф, угрожая оставить вмятины, но я и думать о нем не смела, вздрагивая от нового толчка. Они набирали темп. Плавно, но нарастая с каждой секундой. Туман словно мстил мне за танец, используя ту же тактику, раскачивая меня в своих руках, давая понять, что дальше будет только больше.

Скорость движений зашкаливала. По внутренней стороне бедра скатилась капелька влаги, заставляя Тумана зарычать еще громче, вновь набрасываясь на мои губы и целуя их до легкой боли. Откровенные шлепки, стоны и влажные звуки становились все громче, все отчетливее. Они заглушали все мысли, переживания, подбрасывая меня к уже знакомой высоте, в которую я нырнула, высоко запрокинув лицо и жалобно застонав.

По ногам прошелся сладкий импульс, парализуя их на несколько секунд. Если бы не Туман, все это время держащий меня на весу, я бы съехала по стене и свалилась бы к его ногам ослабевшим комком.

Позволив мне уткнуться носом во влажную от пота шею, Туман крепко прижал мои бедра к себе, вбиваясь так быстро, что я вновь застонала, чувствуя, что удовольствие возвращается слишком стремительно, вновь угрожая погрести меня под собой.

Когда муж до упора впечатал меня в стену, я рассыпалась второй раз, совершенно лишенная сил. На груди мужчины я уже даже не висела, а просто приклеилась, удерживаясь только благодаря его сильным рукам.

Захрипев, Туман закрыл глаза и стиснул зубы, дав почувствовать, как его все еще крепкий член, покинув мое нутро, подергивается, изливается, раскаленный до опасных температур.

На шатающихся ногах с моим весом на груди Туман добрел до кровати, рухнув в нее подрубленным деревом. Вытягиваясь всем телом, он запрокинул руку за голову, спрятал глаза под веками и пушистыми ресницами и прошептал:

— Я знаю, что тебе это чуждо, но хочу, чтобы ты знала. Именно поэтому я не годился в мужья.

— Мм? — промычала, лежа у него под боком без сил даже открыть пересохший рот.

— Мы должны давать удовольствие в постели с женщиной. А я… Я только беру. Не могу сдержаться, теряю контроль и беру. И тебя я взял, едва получив разрешение. Ты винишь меня?

Ответила так, чтобы у мужа не осталось сомнений, четко зная, что он обязательно почувствует мою ложь, которой в этом слове не было, даже если поискать в темных углах.

В чувства привела обжигающая боль на запястье.