Брак по расчету, или Счастье для кимтарцев

Почему-то мне вспомнилось предложение Раэля вчера ночью, но перед глазами упрямо поднималась картинка лица Кристина между моих разведенных ног.

— Да, Ия, вот так. Кивни, и я все сделаю. Разреши, моя маленькая госпожа.

Сомнения метались внутри бешеными псами, но, как ни странно, на каждый разумный довод я слишком быстро находила противоположный аргумент, подталкивающий к согласию.

Так мы уже были близки, разве нет?

Мужчины знают, чем мы здесь занимаемся!

Естественно, и для них это нормально!

Буду ли я потом съедать себя стыдом?

Серьезно? Они сами мне себя предлагают с завидной регулярностью!

Коротко кивнув, я практически сразу оказалась сидящей на столе, заменив собой тарелки с едой. Колени под давлением горячих рук разъехались в стороны, но длинная сорочка прикрывала самое интимное, позволив мне вцепиться пальцами в край стола и до хруста их сжать.

Эвердин поцеловал коленку, носом сдвинув ткань и медленно потянулся вверх, оставляя полосу поцелуев. Его черные ресницы дрожали, крылья носа трепетали, словно пытались ухватить больше воздуха и запаха моей кожи.

Невольно прикрывая глаза, я все равно ловила движения Эвердина — ненавязчивые, тонкие, как кружево. Он рисовал губами и языком узоры, сдвигаясь все ближе и ближе, пока не уперся носом в смявшуюся ткань и, подхватив меня под коленями, не сдвинул ближе к краю.

Тишина нарушалась только моим тяжелым дыханием, шелестом сорочки и непонятным урчанием Эвердина. Роя лицом путь, Кристиан добился того, что сорочка отступила, позволяя ему прижаться губами к тонкой чувствительной коже.

Первое же прикосновение языка заставило меня хрипло вскрикнуть и запрокинуть голову. По мышцам раскаленным металлом растекалась волна приятной тянущей боли, стекающей в низ живота. Хотелось поджимать ягодицы, тянуться навстречу этому движению и бессвязно что-то шептать пересохшими губами.

Касания стали настойчивее.

Двигая кончиком языка по складочкам, Эвердин все сильнее прижимался ко мне, буквально усаживая меня на свое лицо. Только опустив глаза, я едва не провалилась в эту тянущую, обещающую рай теплоту, но Кристиан оторвал мои ладони от стола, опуская их себе на волосы.

Близости. Он хотел, чтобы я разрешила ему это не только кивком головы.

Стоило сжать темные пряди напряженными пальцами, как мужчина, отпущенный моим разрешением, набросился с удвоенным старанием, ударяя гибким языком по отзывчивой точке. Он знал, определенно знал, что делать, чтобы заставить меня закатить глаза и раскованно прикусить губу с развратным стоном.

Сбросив со стола посуду, кимтарец даже не обратил внимание на жалобный звон, толкнув меня в грудь и уложив на стол.