Хозяйка усадьбы, или Графиня поневоле

– Козинаки? – поинтересовалась я, с благодарностью принимая угощение.

«Чего грустишь?» – в голове раздался голос Тео.

«Да я не грущу, задумалась. Почему Василий назвал меня «визардчанка»? Что это значит? Какое-то ругательное слово?»

«Нет, он не ругался, наша империя называется Визард, столица Ктюрн, а выехали мы из Лисграда, – ответил Тео. – Путь неблизкий, госпожа, ты всю ночь не спала, в конце кареты можно откинуть сиденье, получится кровать. Доедай сушёные фрукты и поспи, я за ребёнком послежу».

И только сейчас я поняла, насколько устала: глаза сами закрывались, а челюсти медленно дожёвывали фруктовый козинак. Раздался тихий щелчок. Я совершенно не понимаю, как Тео умудряется лапами там что-то раскладывать.

– Марта, я посплю часок?! – перекладывая младенца в корзину, полувопросительно посмотрела на притихшую женщину. – Вы меня растолкайте через часик-другой, а потом вы поспите. Как же больно голову.

Женщина, соглашаясь, кивнула. Я хотела распустить волосы, но Тео остановил меня:

– Не стоит пока менять облик. Вот когда найдём ночлег, тогда и распустишь.

Если бы не лошади и знание, что я в карете, можно было бы подумать, что это микроавтобус: мягкие стены, такие же мягкие раскладывающиеся сиденья.

– Настя, иди ко мне, – позвала я девочку, видя, что она тоже клюёт носом. – Устраивайся рядом, места хватит.

Глаза слипались, когда я почувствовала шуршание платья и маленькие ручки, поправляющие подушку.

– Спасибо, госпожа, – прошептала малышка, ложась рядом, а я положила руку на неё, на всякий случай, чтобы не упала. Кто знает, какие ухабы могут быть в пути.

– Спите, – произнёс Тео, укрывая нас тонким пледом.

Я проснулась от толчка. Карета резко остановилась. На улице послышался шум. Я ошарашенно смотрела и не понимала, что происходит. Солнце было в зените, Настя посапывала, Марта прикорнула, сидя на своём месте. Тео одной лапой покачивал люльку, другой показывал, чтобы я не шумела.

Пробираясь к выходу, тихонько тронула за плечо Марту.

– Останьтесь с детьми.

Услышав громкий мужской разговор, женщина кивнула и пересела к младенцу. Вот же Теодор, шельмец, всех усыпил.

– Что тут происходит? – открыв дверь, мы с Тео вывалились на улицу.

Оказывается, мы приехали в какой-то город, в который нас категорически не хотели пускать.

Последнее, что я слышала перед тем, как выйти, так это слова Василия Михайловича о том, что он проездом с женой и детьми к родным пенатам.

На требование предъявить документы молодой человек помолчал, но потом ответил:

– Брак не по любви, жена ещё та мегера. Долги мои выплатила, а я, дурак, и женился. Давайте не будем её будить? Мы отдохнём в гостинице, а потом я принесу…

– Савва, подозрительный он какой-то оборотень.