Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки

Выдающийся ученый смотрелся невероятно потешно в своей мокрой потрепанной накидке. Одеяние выглядело видавшим виды еще до похода на рыбалку, но сейчас превратилась в форменные лохмотья… золоченые лохмотья.

Габби же улыбался во весь рот. Я заподозрила, что оборотню осеннее купание было как с лиса вода, и просто отправила мелкого надеть сухое. А вот с эльфом нужно было что-то делать.

— Есть во что переодеться? — поинтересовалась я, когда ученый снял верхнюю накидку и накрылся пледом с кухонного диванчика. Под накидкой эльф носил нечто многослойное, с золотым воротничком, некогда, должно быть, элегантное – легкое и струящееся

Ксандриэль недоуменно оглядел свою хламиду, словно видел ее впервые, и покраснел:

— Увы, — вздохнул он. — В момент крушения я был одет в церемониальный ротон, чтобы поприветствовать хозяев острова по принятому протоколу. Больше у меня ничего не осталось.

— До того как мы упали в воду, — наябедничал вернувшийся Габби, — эта штука выглядела еще хуже, поверь.

— Верю, — хмыкнула я. — По росту вам подойдет только одежда Динфэя, да и та будет коротковата.

— На чердаке стоят какие-то сундуки, — Габби вскарабкался на стул и потянулся к блюду с нарезанным окороком.

— И ты уже сунул в них нос?

— Ага. Там какие-то тряпки, красивые, блестящие. Рубахи и штаны.

— Эй! А руки вымыть!

— Зачем? — закапризничал мальчишка. — Я только что из моря вылез.

— Но потом шел по лесу, наверняка ковырялся в носу и земле и трогал дверные ручки. Не хватало еще расстройства желудка. Я же рассказывала тебе о маленьких микроорганизмах, которые опасно тащить в рот.

Алисси, занявшая место на втором стуле, поближе к окороку, коротко тявкнула: ковырялся, трогал.

— У-у-у… ябеда, — Габби погрозил лисе кулаком, чем особо ее не смутил.

— Удивительно! — тут же оживился Ксандриэль и даже перестал дорожать в мокрой под пледом одежде. — Несколько моих коллег практически одновременно предположили, что на всех окружающих нас поверхностях обитают крошечные существа, способные распространять болезни. Одному даже удалось разглядеть их через магическое увеличительное стекло.

Габби внимательно изучил руки и понюхал ладошки. Затем сполз со стула и пошел к раковине.

— Еще как обитают, поверьте, — проворчала я, следя, чтобы мальчик воспользовался мылом. — Некоторые из них смертельны.

Мыльные травяные бруски перевертыш не любил, они пахли полынью и шалфеем, и Габби тут же начинал чихать.

— Я заметил у вас зачатки знаний по естественным наукам, лэнья Люминор, — продолжал допытываться эльф. — Вы тоже изучали окружающий мир?

— Шесть лет в ветеринарной академии, — машинально проговорилась я. — То есть… прошла университет жизни, так сказать, в основном по книгам.

— Как интересно! — всплеснул руками Ксандриэль.