Коронация, или Последний из романов

В четвёртом часу ночи, когда я, едва живой от усталости и переживаний, брёл по коридору, направляясь к себе, у фандоринской двери мне попался господин Маса в весьма странной позе. Он сидел на полу, сложив ноги калачиком, и сонно клевал носом.

Я удивлённо остановился и тут вдруг услышал, что из комнаты доносятся приглушённые всхлипы.

– Почему вы не внутри, а здесь? – спросил я. – Кто там, у господина Фандорина?

Страшное подозрение заставило меня забыть обо всех прочих потрясениях.

– Позвольте, мне нужно кое-что сообщить господину Фандорину, – решительно объявил я и взялся за дверную ручку, однако японец, проворно поднявшись, преградил мне путь.

– Нерьзя, – заявил он, уставившись на меня своими чёрными глазками. – Господзин прачет. Отень из-за парьтика передзивает. Смотречь нерьзя. Стыдно.

Лжёт, я сразу понял, что он лжёт!

Ничего более не говоря, я взбежал в бельэтаж и постучал в дверь Ксении Георгиевны. Никакого ответа. Осторожно открыл замок мастер-ключом. Пусто. И постель не тронута.

У меня все так и поплыло перед глазами. Она там, наедине с этим покорителем сердец!

Господи, научи и вразуми. Что за испытания обрушил Ты на дом Романовых!

Я поспешил в привратницкую, куда часом ранее разместил полковника Карновича, перетянув туда же телефон из прихожей.

Начальник дворцовой полиции открыл мне в одной рубашке и без всегдашних тёмных очков. Глаза у него оказались маленькие, острые, с красными веками.

– Ну что, Зюкин? – прищурился он. – Решили все-таки рассказать, что такое затевает ваш приятель?

– Её высочество проводит ночь в комнате господина Фандорина, – шёпотом доложил я. – Я слышал её плач. И боюсь… что она сама туда пришла.

Карнович разочарованно зевнул:

– Это, конечно, очень пикантно, и я как начальник дворцовой полиции обязан знать, с кем проводят ночь Девицы императорской фамилии, однако вы могли бы сообщить мне об этом и утром. Я, Зюкин, представьте себе, лёг немного поспать.

– Но у её высочества есть жених, принц Олаф! И потом, она – девица! Господин полковник, может быть, ещё не поздно воспрепятствовать!

– Ну уж нет, – снова зевнул он. – Вмешиваться в сердечные дела великих княжон себе дороже. Нашему брату подобных неделикатностей не прощают. А что до девицы, то была девица да, полагаю, вся вышла, – скривился в ухмылке Карнович. – От плача до утешения, как известно, дорожка короткая, а у вашего приятеля Фандорина репутация изрядного сердцееда. Ничего, от принца не убудет. Он ведь женится не на девице, а на доме Романовых. Невинность – ерунда. А вот что не ерунда – так это фандоринские фокусы. Очень уж я опасаюсь самочинных действий нашего Пинкертона. Если хотите помочь мне, а вместе со мной и государю, расскажите всё, что знаете.