Любовь не на шутку, или Райд Эллэ за!

Шутить я был не настроен:

Да, это дерзость, но не между теми, кто столько лет называл себя друзьями. К тому же поблизости не было свидетелей, даже неизменного дежурного командир выдворил из штаба.

Принц Норанг закрыл лицо руками и устало потер глаза, а затем вдруг резко хлопнул ладонями по столу.

Схватив на ходу китель, что висел на спинке стула, направился ко мне и внезапно, без предупреждения переместил нас в закрытую комнату ресторана «Тень Эрессолда». Я понял, где мы, по знакомому интерьеру. Панели из темного дуба с бронзовой патиной укрывали стены. Ненавязчивый свет хрустальной люстры. Мягкий, приглушающий шаги ковер, классическая каретная стяжка обитых шоколадным аррендольским сукном кресел. Того же цвета тяжелые портьеры, создающие чувство защищенности и одновременно уюта, точно в детстве в отцовском кабинете. Овальный стол со светлой скатертью, искусно вышитые салфетки и драгоценные приборы. Превосходная кухня, безопасность высшего уровня. Вечная бронь для королевских особ прилагается.

– Смотрю, силы совсем не экономишь, как и деньги? – не удержался от иронии.

– Время дороже. Особенно с тех пор, как отец решил, что я не столь уж непутевый и бесполезный.

Верд аккуратно пристроил китель на лаконичного вида вешалку и, плюхнувшись на диван, потянулся к планшету с меню и вызвал официанта. Я остался на месте, лишь демонстративно скрестил на груди руки.

– «Имперская»? – Он глянул исподлобья.

– Будем пить или разговаривать?

– Разговаривать. И пить. Одно другому не мешает.

– Что ты сделал с Халли? Что вообще это было? – не выдержал я.

В этот момент дверь бесшумно отворилась, вышколенный официант вкатил тележку с закусками и напитками, принялся сервировать стол. Подождав, пока он закончит и удалится, повторил вопрос:

– Что ты сделал, Вердерион?

– Рад, что у тебя хватает ума не ревновать, – поддел командир.

– Не уверен, – честно ответил, вспомнив первое впечатление. Если бы не апатичное лицо Халли и наглухо экранирующий любые эмоции щит, я бы еще мог оправдать свои подозрения, но здравого смысла хватило понять, дело в другом. – За что ты просил у нее прощения?

Верд высыпал из тяжелого квадратного стакана лед и наполовину наполнил «Имперской». Не закусывая, выпил залпом и, прикрыв глаза, замер, переживая ощущения.

– Не каждый день чувствуешь себя юной девушкой, – наконец озвучил он происходящее. – Мне даже почудилось, что вот-вот у меня наступят критические дни.

– Издеваешься?! – рявкнул я, добавив пару крепких выражений.

Казалось, принц меня провоцирует.

– Ничуть. Присядь, ради Великой Матери! Сейчас все объясню. Кажется, я собрался с мыслями.

Он взял второй стакан и, покачав им, вопросительно глянул на меня.

– Лед оставь, – кивнул, соглашаясь.