Друзья или любовники? (СИ)

— Ну хватит! И так неловко до ужаса, а ты ещё и пошлишь.

— Может, мне коньяк принести тогда?

— Нет, мне вполне достаточно уже, — проворчала девушка, села на корточки перед шкафчиком, на котором раньше вроде бы стоял телевизор, а теперь сиротливо красовалась ярко-оранжевая, как Алинкины волосы, икебана, открыла дверцы и принялась осматривать содержимое полок. — О, а вот и они!

Колода оказалась древней, наверняка старше Яра и Алины, — карты были не белыми, а желтоватыми, с потёртыми краями и местами выцветшим рисунком. Но для их игры вполне подойдут.

— Правда, я не уверена, что здесь все карты в наличии, возможно, часть и потерялась…

— Ничего страшного, — усмехнулся Корнеев. — Нам в любом случае хватит. Пойдём.

Алинка встала с корточек и посмотрела на Яра с неуверенностью. Опять хочет дать дёру!

— Не пойму, почему ты такой воодушевлённый…

— Сейчас поймёшь, обещаю, — очень проникновенно ответил Яр и вновь взял Алину за руку. — Я тебе это наглядно продемонстрирую. Видно будет даже через штаны.

— Всё-всё, молчу-молчу.

На самом деле я тоже была немножко воодушевлённой. Или не немножко… Впрочем, в любом случае Яру я в этой своей воодушевлённости не призналась бы даже под страхом смертной казни. Теперь я понимала ещё лучше, почему он так старательно скрывал от меня свои желания. Потому что неловко — жуть!

Дальше представлений о том, как выглядит Яр без одежды и каково с ним целоваться, моё воображение, правда, заходить отказывалось. Начинало краснеть, тяжело дышать, переминаться с ноги на ногу и, многозначительно покашливая, сдавалось.

Да, думать о большем у меня категорически не получалось. И я всерьёз рассчитывала, что всё ограничится игрой. Наивная!

Впрочем, обо всём по порядку.

Мы сели на кровать по разные стороны, не сговариваясь. Сняли обувь и забрались с ногами на покрывало, постоянно косясь друг на друга с многозначительно-смущёнными улыбками. Не знаю, как Яра, а меня разбирал смех, но при этом ещё и в груди что-то сладко и предвкушающе сжималось. Похожее чувство я испытывала в детстве, ложась спать вечером 31 декабря и зная, что утром обнаружу под ёлкой подарок. Точно так же меня разбирал смех, и предвкушение было огромным, единственное, чего не было — это неловкости. Как будто перед тем, как получить свой подарок, я должна буду раздеться и станцевать для Деда Мороза приватный танец.

Подумав о подобном, я вновь слишком нервно рассмеялась, пока Яр тасовал колоду до безобразия древних карт. Помню, как мы играли в них, когда ещё в начальной школе учились. Только не на раздевание, а просто так или на конфеты.

— Чего смеёшься, Алин?

— Вспомнила, как мы с тобой когда-то играли в «дурака» на конфеты.

— О да, — закивал Яр. — Я тоже помню. Я всё время поддавался.

— Правда? — изумилась я.

— Угу.