Боссов сын, или Я принимаю бой!

Никто из нас не скажет, что до посинения боится потерять рынок, что никакой суд не прищучит «Рек-про» и что никто из нас представления не имеет, почему они вообще не боятся суда. Это не конкуренция между компаниями, Полина, это наказание отца за то, что он когда-то выбрал быть сильным. Более сильные такого не прощают.

Я уже слышала эту историю, но и теперь зубы сжались от злости. Кивнула, обозначая этим, что все понимаю и что на меня они всегда могут рассчитывать, – хотя бы потому, что я предпочитаю быть на стороне порядочных и справедливых людей. Но объяснение про Стаса заинтересовало:

– А в чем Стас слабый? Почему ему пришлось уехать? Я думала, это решение приняли для его образования… – мне показалось, что я поняла, отчего вмиг похолодела: – Подождите, вы же не хотите сказать, что он уезжал не на учебу? Или он уехал не по своему желанию?

Взгляд Олега ускользнул от меня, отчего стало еще холоднее.

– Олег Борисович, подождите, у него что-то серьезное?

– Уже нет, не волнуйтесь, – ответил он наконец и вздохнул. – Все это он должен был вам рассказывать, а уж точно не я. Потому намекну, а вы сделайте вид, что никогда не слышали. Заодно будете нашей соучастницей. Все равно вы с ним постоянно где-то рядом, как бы ни ругались. Вот так и получилось, что вы все равно шпионка, хотя и не в «Рек-про».

– Договорились! Олег Борисович, да я ничего ни ему, ни другому не скажу!

Он снова посмотрел на брата, но тот уже танцевал с Вестой, вообще не обращая на нас внимания. Олег помолчал немного, подбирая слова, потом объяснил:

– Вы ведь в курсе, от чего мама умерла? Острая сердечная недостаточность. Нет! – он вскинул руку, поскольку я подалась к нему от ужаса, чем он может продолжить. – У Стаса только порок наследственный. Серьезных обострений до пятнадцати лет не было, и думали, что пронесло. Отец к вашей матери очень хорошо относился. Не знаю насчет пламенной страсти, но он точно рассмотрел в ней женщину, которую может бесконечно уважать. Однако Стас, почти как любой подросток, посчитал новую любовь отца предательством матери. Мы поначалу внимания не обратили, но тогда случился первый кризис. Воспринял слишком близко к сердцу, во всех смыслах этого слова. Разумеется, отец с Ниной Александровной перепугались и решили, что их отношения не стоят таких рисков. Стаса откачали, и потом снова несколько лет ремиссии.

У меня по мере его рассказа из головы улетучивались все мысли, на место которых приходили новые.

– То есть мама знала?

– Знала, конечно, – признал Олег. – И вам не докладывала. Как и вы не побежите никому докладывать. На втором курсе института Стас так вовлекся в ваши войнушки, или что там между вами было, что начал забивать на учебу – все то ли каверзы, то ли признания изобретал.