Блог демона Шаакси, или адская работёнка

Мы оба знаем: иные обожают отпускать птиц на волю, но что дальше? Может оказаться, что климат для этого вида слишком холодный, и роща, куда так мечтает вернуться глупая птаха, сожжена до пепла; каково это — отпускать кого-то в мир, зная, что он будет страдать, и ошибаться, и в итоге умрёт?

— Не знаю, — пожал плечами Легион, — но ты могла бы спросить у людей: они всегда так поступают, рожая детей.

Тишину, повисшую в воздухе после этой фразы, можно было резать ножом. Местами — даже не фигурально выражаясь.

Убедившись, что зёрна падают в очень плодотворную почву, Легион вкрадчиво продолжил:

— Но ты ведь крылата, Сари, как и я сам; вот и скажи мне, что ты бы выбрала, случись оказия — вечность без крыльев или шанс на полёт?

Она вздохнула, медленно и тихо, болезненно и горько.

— Я уже выбирала, — отозвалась она. — И мне казалось, что поступаю правильно. Но… теперь, пожалуй, я бы выбрала полёт. Будь ты проклят, Светоносный, но ты прав.

Он коротко хмыкнул.

— Я давно проклят, если что: всегда слишком много трепался. Но за высокую оценку моих способностей спасибо. Должен вернуть комплимент. Это мне нравится в тебе: хотя бы себе ты всё же не лжёшь.

Она встала, показывая тем самым, что разговор практически окончен, и небрежным жестом подхватила со стола бокал. Легион взял свой.

Из взгляды скрестились, будто клинки.

Бокалы встретились с лёгким звоном.

Она выпила до дна, он тоже.

Друг к другу они склонились тоже синхронно, разделив дыхание, застыв в волосе друг от друга, на границе всего — поцелуя и прощания, тьмы и света, личного пространства и просто личного, историй длиной в вечность и столь же длинного молчания, злейшей дружбы и лучшей вражды, глубочайшей искренности и жесточайшего предательства….

Впрочем, всё перечисленное для их отношений всегда было своего рода константой.

— Что же, коль мы обменялись комплиментами, перейду к угрозам: не смей проиграть, Легион, — сказала архангел Сариэль, и свет её, слепящий и режущий, распространился вокруг почти всесильным потоком. — Если уж я уступаю тебе и закрываю глаза на эту игру, знай: если она всё же кончится смертью моего друга, ты пожалеешь. Действительно пожалеешь.

Легион не сдержал широкой ухмылки.

— Шантаж, а теперь вот угрозы… В некоторых вопросах, светлейшая, ты всё же типичный ангел.

— Как и ты, Светоносный."

"Легион рассмеялся и впился ей в губы жадным, голодным поцелуем.

У неё был вкус гордыни, и тёмной страсти, и Йоля.

А ведь он скучал… сколько их уже судьба не сталкивала на кривой дорожке — двести лет? Триста? Даже если нахальный помоечный голубь всё же сдохнет, снова ради разнообразия сыграть в непримиримых врагов будет весело.

Она отстранилась.

— Сильно пожалеешь, Светоносный.

Он улыбнулся, как ребёнок, которому посулили вкусную конфету:

— Я запомню.