Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Это для тех, кто с первого дня не допёр. А типа если не согласен кто, то он эти… как их… аргументы щас, наверное, Лютому раздаёт… Он это убедительно умеет, особенно хуком с правой… Но только я типа вам ничо не говорил, ладно? Ну, это ежели вы там меж собой ещё того… ну, в смысле, наоборот, ещё не того пока…

Я открыла рот. И поняла, что сказать ничего путного сейчас не смогу. Закрыла. Открыла заново.

– Восхитительно, – тонким дрогнувшим голосом ответила я. – Великолепно. Потрясающе. Изумительно. Бесподобно. Прекрасно. Очаровательно.

– Чо? А попроще можете, тесса, я чот ваши словечки опять не догоняю…

– Охренеть, говорю, – вздохнула я. – Благодарю за разъяснение, господин Юн.

– А, это вы типа рады так, да? А я вот знал, что кобениться не будете! – облегчённо выдохнул Юн. – Вы ж вся такая… Ух-х!.. Ну, настоящая атара́нги-ма́на!

Мелли не выходила из домика уже четыре дня. Вангапу вёл длительную осаду по всем фронтам, не забывая таскать каждое утро полюбившихся «ягодке» устриц.

С обучением танцам не задалось. Без музыки дэвры никак не могли уловить смысл этих переступаний с пятки на носок, а стоило мне усесться за рояль, как они привычно впадали в транс. Успеть и там, и здесь я никак не могла.

– Господа, простите, но так не пойдёт. Нам нужна и музыка, и кто-то, кто показывал бы движения под неё. Всё это одновременно я делать не могу. Будь у меня помощница или хотя бы другой музыкант…

– М-МЭЛЬДА!!.. – заорали теперь уже все дэвры хором. – Госпожа!.. Выходи!

Вангапу Ярый оторвался от вырезывания по дереву и с тоской взглянул на окно спальни на втором этаже. Имельда Ризе отвечала полным безразличием на его страдания. Выходить она отказывалась наотрез. Но буркнула мне, что придумает что-нибудь насчёт танцев, дабы эти дикари не переломали ноги её «малюткам».

Ещё я заметила, что Мелли последние три дня вела активную переписку с кем-то в Ноош-Тейне. Я тоже получила пару записок от местных дам, в том числе от супруги мэра. Я ожидала, что моё позорное бегство с того ужина вызовет недоумение, но госпожа Эгмант лишь выразила глубокую скорбь по поводу недостаточной пышности приёма, по причине которой, по её мнению, мы с госпожой Ризе и покинули их дом так спешно. Также супруга мэра выражала искреннюю признательность за тот визит и лелеяла надежду, что столичные гостьи не будут так строги к провинциалам впредь и всё же примут очередное приглашение…

Письмо это было написано столь тяжеловесно, так щедро изобиловало устаревшими цветистыми оборотами, что я сохранила его как образчик избыточной речи в светской переписке.