Путешествие оптимистки, или Все бабы дуры

Я взяла трубку.

– Кирочка, наконец-то я тебя застал!

– Я только хотел спросить – Даша ведь моя дочь? Да? Почему ты молчишь? Я все подсчитал, и у меня нет и тени сомнения, тем более что у нее мои глаза.

Я молчала, как пыльным мешком прихлопнутая.

– Кира, не молчи, твое молчание только подтверждает мои предположения, да какие там предположения, просто уверенность! Кира, ну скажи, она моя дочь?

– А что это меняет? – упавшим голосом спросила я, и вправду не понимая, что это может изменить.

– Это в корне меняет все! Во-первых, я хочу, чтобы девочка знала, кто ее отец.

– Ты полагаешь, это знание сделает тебе много чести?

У Коти было страдальческое лицо – он не знал, как себя вести и чем мне помочь.

– Но ведь ты все скрыла от меня, моей вины тут нет!

– Марат, тебе не кажется, что это не телефонный разговор?

– Так давай встретимся!

– Я не могу, завтра у нас день рождения, будут гости, я должна все приготовить, поэтому встретиться с тобой смогу не раньше воскресенья.

– Но имей в виду, что завтра я тоже приду.

– Я помню, но только очень прошу – не устраивай никаких сцен. Пусть у девочки будет нормальный день рождения, без сенсаций. Будь просто гостем, а дальше мы поговорим.

– Согласен, но все же я не хотел бы откладывать…

– Я же сказала – встретимся в воскресенье и все обсудим.

– В таком случае до завтра!

– До завтра, да, кстати, приходи не к четырем, а к пяти, мы не сообразили, что это суббота!

– Это твой Мурат звонил?

– И чего хочет? Дочку ему подавай готовенькую, да? Слушай, Кузя, а может, мне ему морду набить?

– Котенька, милый, что бы я без тебя делала…

– Кузечка, ты плачешь? Не смей! Не смей плакать, все будет нормально, Дашка у тебя девка умная, прекрасно поймет, чего этот новоявленный папочка стоит. Давай кончай со слезами, а то сейчас Дарья явится – и что я ей скажу? Что ты лук резала? Она, не дай бог, подумает, что это я тебя довел до слез. А я торжественно клянусь доводить тебя только до слез умиления!

– Сама не знаю. Понимаешь, как он появляется в моей жизни, мне делается страшно.

– Чем уж он так тебя пугает? Подумаешь, терминатор!

– Да какой там терминатор, он слабый, безвольный… хотя нет, безвольным его не назовешь, он такую недюжинную волю проявил…

– В отказе от меня. Он меня «отсек» – так это у него называется.

– Ты тоже отсеки, раз и навсегда!

– Да я уж давно отсекла.

– Не пойму. Поцелуй меня скорее!

– Прошу прощения! – раздался вдруг смущенный голос зятя.

– О господи, Даня! Я и не слышала, как ты вошел.

– Извините меня, Кира Кирилловна!

– Ты не извиняйся, а привыкай, – посоветовал ему Котя.

Но я видела, что смущение зятя вызвано не только тем, что он застал свою драгоценную тещу в объятиях мужчины.

За этим крылось что-то еще.