Иль Мактуб. Судьба Эмира

Я потеряла слишком многое. Потеряла годы. Потеряла семью. Я жила в боли, боялась самого чувства любви, потому что оно всегда приносило с собой ещё больше страданий. Но сейчас, глядя на Ахмада, лежащего на грани между жизнью и смертью, я поняла... я не могу жить без него. И даже если я останусь с ним в аду, даже если боль не прекратится, даже если я буду плакать каждую ночь, я не позволю ему умереть. Он был моим. Всегда был моим.

""Ты не умрёшь, Ахмад. Я тебе не позволю"".

***

Ночью, сидя у его постели, когда врачей больше не было рядом, когда мир погрузился в тихий ужас ожидания, я вспомнила ещё кое-что. Всё, что Амир — Джамаль — сказал мне, начало складываться в одну картину. Он говорил правду о том, что Ахмад был жесток со мной. Что я потеряла мать и сестру. Но была ещё одна часть истории, которую он опустил.

Самида."

"Я вдруг поняла. Вспышки в памяти о том, что произошло в прошлом, указывали на неё. На её манипуляции. Самида была везде, словно тень, которая нависала над всеми нами, заставляя играть по своим правилам. Она всё это время плела свою паутину. Она никогда не исчезала. Она была жива. Моё сердце забилось быстрее. Воспоминания пришли ко мне с болезненной ясностью — её холодный голос, её жестокие методы. Она всегда была рядом, готовая нанести последний удар.

— Это она… — прошептала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна яростной ненависти к этой паучихе. Она жива.

Я должна была найти доказательства. Доказать это Ахмаду. Доказать, что Самида всё это время манипулировала всеми нами, что Джамаль был её марионеткой. Это она устроила всё это. Она хотела разрушить Ахмада, уничтожить его семью, его жизнь.

Я больше не могла быть жертвой. Я больше не могла позволить ей продолжать. Ахмад лежал передо мной, его дыхание было тихим, едва слышным, но он был жив. И я сделаю всё, чтобы он выжил. Мы сможем всё начать сначала…Я в это верю.

Прошло несколько дней, а я не покидала больничной палаты. Ахмад был на грани, но не сдавался. Он боролся, и я боролась вместе с ним. Врачи говорили, что шансы малы, но я не верила в их слова. Я знала, что он выживет. Должен был. И однажды ночью, когда всё вокруг затихло, когда даже стены больницы казались молчаливыми свидетелями моего тягостного безумного ожидания, я услышала его слабый стон. Я подскочила, леденея от ужаса и предвкушения…только не самое страшное. Господи, пожалуйста. Я все ему прощу, только верни его мне. Умоляю, Господи!

— Ахмад? — прошептала я, наклоняясь ближе, чувствуя, как моё сердце готово разорваться. Его глаза медленно открылись. Они были мутными, его взгляд был расфокусирован, но он смотрел на меня. Он вернулся.

— Вика… — его голос был хриплым, слабым, но я услышала его. Моё сердце, казалось, заколотилось так сильно, что ещё немного — и я бы потеряла сознание.