Иль Мактуб. Судьба Эмира

Чувствовал напряжение, которое витало в воздухе. Это был тот момент, ради которого я шёл годами. Я должен был закончить это. Всё, что принадлежало Ахмаду, должно стать моим. Я стоял у чёрного входа, скрытый тенями. Пальцы дрожали от напряжения, как натянутые струны. Я ждал этого сигнала от Аят, ждал, когда её маленькие пальцы повернут замок и выпустят меня в дом. Тьма стала моим союзником, а Самида — моей наставницей. Я научился многому за эти годы. Научился ждать. Научился убивать в нужный момент. Но на этот раз я был готов к чему-то большему."

"Вика. Её образ не выходил у меня из головы. Я хотел её так же, как хотел победы над Ахмадом. Она не была просто женщиной — она была символом всего, что у него было, и всего, чего я был лишён. Теперь она будет моей. Ненадолго. Я поиграюсь и выкину ее нахрен. Замок щёлкнул. Дверь медленно приоткрылась, и я увидел тёмный силуэт Аят. Слабая тень, готовая сделать всё, что ей скажут. Тупая пешка в этой игре, но такая нужная.

Я вошёл в дом, мягко прикрывая за собой дверь. Скоро этот дом станет моим. Весь. Со всеми его обитателями.

***

Аят кралась по дому, как тень. Её маленькие босые ноги почти не касались пола. Тьма была её союзником, скрывала от лишних глаз. Девочка шла уверенно, но внутри неё клокотала тревога. Время шло, и ей оставалось только следовать за шёпотом тёти Самиды, который резал ей разум, как змеиное шипение. «Покажи ему. Пусть увидит». Её сердце било барабанную дробь в груди, но она держала себя в руках. Страх сковал горло, но нельзя было отступать. Отец должен увидеть предательство. Отец должен понять, что Вика не та, за кого себя выдаёт. Всё, что говорила тётя, — правда. Аят тихо приоткрыла дверь в комнату отца. Его тело, спокойно вытянутое на кровати, казалось таким большим, таким сильным и незыблемым, но тьма поглощала его так же, как и всё вокруг. В тусклом свете ночника, освещавшего только его лицо, Ахмад выглядел усталым, но властным даже во сне.

Она застыла на пороге, дрожа от волнения. «Ты должна. Он должен увидеть».

Она протянула руку и тихо коснулась его плеча.

— Папа, — прошептала она, её голос дрожал. — Папа, проснись.

Ахмад проснулся мгновенно, как зверь, почуявший опасность. Его глаза, тёмные, блестящие, впились в лицо дочери, пытаясь понять, что её могло разбудить в столь поздний час.

— Аят? Что случилось? — голос его был низким и хриплым, как будто тьма ночи ещё не отпустила его полностью.

Она не ответила. Взгляд её был направлен вниз, куда-то в пол. Она не могла сказать ему правду. Не могла. Вместо этого она тихо развернулась и сделала шаг в сторону двери, приглашая его следовать за ней. Отец должен был сам увидеть, чтобы понять. Аят чувствовала, как её ноги дрожат от страха. Но страх был меньшим, чем ощущение того, что тётя ждёт её за этим испытанием.