Их невинная пленница

Он вошел сильнее, глубже, быстрее, желая ее все сильнее и сильнее -всю, полностью. Сердце, душу, будущего с ней ... все, что он никогда не хотел от любой другой женщины. Она заставила его сердце чертовски сильно биться.

Ханна ахнув, кивнула.

Безумие слышалось в ее голосе. Ее киска сжала его еще сильнее. Он должен выйти из нее, чтобы затем беспощадно снова войти.

- Ты готова кончить, Ханна?

Она отчаянно схватила его пальцами за короткие волосы, ее зеленые глаза широко распахнулись и смотрели с такой жаждой.

Она посмотрела на него так, словно он имел власть уничтожить или удовлетворить ее.

- Скажи мне, Ханна, - потребовал он, так как его собственный оргазм приближался.

- Тебе нужно кончить?

Она отчаянно кивнула.

Ее рот широко раскрылся, когда она кончила и закричала его имя. Он чувствовал, как мышцы ее киски жестко пульсируют, выдаивают его член, и он не мог удержаться ни секундой дольше.

Его яйца болезненно сжались. Он вошел в нее в последний раз до самого конца, захватив ртом крик ее удовольствия, и тут его охватил оргазм. Он излил все, что имел, в свою Ханну, чувствуя себя настолько великолепно, что это могло быть только грехом.

В самом деле, это грех. О, Боже. Он не надел презерватив.

Он проигнорировал внутренний голос, который пытался предупредить его.

Он трахал Ханну, женщину его братьев, не защитив ее. Он снова облажался. Его желудок сжался. Его взгляд помутнел.

Так держать, погуби жизнь еще одной женщины. И твои братья искренне полюбят тебя за убийство именно этой.

Ненависть к себе вскипела в крови Гэвина, когда он резко отодвинулся.

Бормоча дикие проклятия, он отвернулся. Резкие ноты пианино и мягкая поступь, сказали Гэвину, что Ханна спрыгнула с фортепиано.

Она нежно коснулась его плеча. С беспокойством.

Он ни черта не заслуживал этого. Все знают, какой ты замечательный со своими любовницами.

Ты используешь их и забываешь о них. Ты ничего не делаешь пока они умирают. Какой замечательный парень.

- Что случилось? - Ханна встала перед ним, заглядывая ему в глаза.

Он просто посмотрел. Какого черта он мог сказать?

Она отступила назад, к своей блузке, прикрывая свою грудь. Она знала, что произошло что-то ужасно неправильное.

Гэвин хотел удержать ее. Слова сидели на кончике его языка. Я люблю тебя. Я буду заботиться о тебе всегда. Он мог сказать их. Он даже воплотил бы их в жизнь.

Его мобильный зазвенел, напоминая, что его время истекло.

Но что, если Ханна могла простить ошибки прошлого?

Что если братья поймут его? Но разве это имело значения, если он не мог простить себя?

Он не имеет никакого права затащить ее в скандал, который скоро разразиться. Если преследователь будет верен своей угрозе, то документы, связанные со смертью Никки, скоро станут достоянием общественности, и его уже не оставят в покое..