Иисус из Назарета

«Чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я», — древняя формула «ani JHWH» («ани Яхве» — «Я Господь», «Я есмь Сущий») трансформировалась в результате стяжения в «ani’hu», то есть «Я Он, Я есмь Это». «Я есмь» оказалось теперь еще более выделенным и стало звучать еще более определенно, сохраняя при этом свою тайну.

Во времена, когда Израиль оказался без земли и без Храма, Бог, по традиционным меркам, словно бы выпадал из общего круга богов, ибо Бог без земли и возможности почитания не был Богом. Именно в это время Израиль научился по-другому, по-новому смотреть на своего Бога, Который был не просто «его» Богом, Богом одного народа и одной страны, а Богом как таковым, Богом всего — Тем, Кому принадлежит всё: все страны, вся земля и все небо; Богом, Который распоряжается всем и вся; Богом, Который не нуждается в приношении овец и быков, ибо такие знаки почитания Ему не нужны, но Который принимает лишь одно почитание — праведность.

Итак, Израиль узнал, что его Бог есть просто «Бог», Бог как таковой. И тогда «Я есмь», прозвучавшее из тернового куста, наполнилось новым смыслом: этот Бог просто есть. Говоря: «Я есмь», Он представляет Сам Себя как Сущий, единственный и неповторимый, и тем самым отделяет Себя от сонма прочих богов, которые почитались тогда. Но главное не то, что Он отрицает, а то, что Он утверждает: Он являет Свою невыразимую уникальность и неповторимость."

"Когда Иисус говорит: «Я есмь», Он говорит это в продолжение уже когда-то сказанного и прилагает это к Себе. Он демонстрирует Свою неповторимость, уникальность: в Нем заключена тайна единого Бога. «Я и Отец одно». Генрих Циммерман справедливо подчеркивает, что Иисус, говоря «Я есмь», не ставит Себя в один ряд с Отцом, где-то подле Него, но отсылает к Нему, указывает на Него (Zimmermann H. // TThZ, 69, S. 6) и тем самым, по существу, говорит о Себе. То есть речь идет о неслиянности и нераздельности Отца и Сына. Именно потому, что Он — Сын, Он может позволить Себе воспользоваться теми словами, какими Отец обозначал Сам Себя. «Видевший Меня видел Отца» (Ин 14:9). И наоборот: Тот, Кто действительно видел Отца, Тот имеет право, будучи Сыном, вложить Себе в уста слова Откровения, изреченные однажды Отцом.

Собственно, весь спор, внутри которого и помещается данный стих, идет об одном: о единстве Отца и Сына. Для правильного понимания этой фразы мы должны помнить о том, о чем уже говорилось в связи со словом «Сын»: истоком понятия «Сын» является диалог с Отцом. Мы видели, что Иисус всем Своим существом растворен в Отце, все Его существо «относительно», ибо оно есть воплощенная связь с Отцом.