Матабар III

— Нельзя совершить добро, Арди, не причинив зла, — тихо, едва слышно, так, чтобы услышал только один лишь маленький охотник, прошептал на ухо Скасти. — И чем большее добро ты захочешь совершить, тем больше принесешь зла.

— Но зачем тогда вообще учить слова? — растеряно всплеснул лапами Арди.

— Потому что, — Атта’нха взъерошила его шерсть. — все охотники учатся как бегать, как кусать, как охотиться, как сражаться на тропах охоты. Это их право по рождению. Но никто не знает, кто из них, в будущем, собьется с пути и нарушит законы охоты.

— А твое право, по праву рождения, — перебила его волчица. — уметь Говорить, а значит ты должен быть обучен всему, чему тебя можно научить. Таков путь.

Арди слушал, думал, но… ничего не понимал. Он никак не мог разобраться в том, что ему пытались сказать Скасти и Атта’нха. И потому, как это порой случалось, решил перевести тему.

— А почему в твоей библиотеке, Атта’нха, нет ни одной книги, свитка, скрижали или таблички, которую написала бы ты?

Волчица снова замолчала. Совсем ненадолго.

— Однажды, не так давно, один Говорящий задал мне тот же вопрос, маленький друг.

— И что ты ему ответила?

— Что никогда не задумывалась о том, что хотела бы что-то написать, — и прежде, чем Арди успел что-либо произнести, Атта’нха продолжила рассказ. — Тогда этот другой маленький Говорящий попросил меня написать ему книгу.

— О-о-о, — протянула волчица, погружаясь в воспоминания. — Он очень любил сказки и мифы. Мог напролет, целыми путями Духа Дня и Ночи, слушать их и читать. А затем рассказывать. Да, он любил рассказывать нам сказки.

Его друзья снова немного притихли.

— Так что он попросил меня книгу о сказках и мифах моего племени.

— Племени… истории стаи Фае?

— И я написала ему о них. Про рыцаря Маренира, изгнанного из Града на Холме. Про Озера Плача и Смеха, где в одном душа погружается в почти невыносимые муки, что будут длиться сто лет и один день, а в другом коснется безмерной радости, но столь же мимолетной, как блеск солнечного блика на утренней росинке.

— А почему так коротко?

— Потому что радость, маленький друг, длящаяся дольше мгновения тут же становится незаметнее тени и душа уже не отличит её от привычного пути.

— Ну ладно… А что еще?

— Все, что я могла вспомнить… Про то, как кузнец выковал из непроглядной тьмы подкову, позволяющую коням скакать по ночному небу. А из света звезды выточил фигурку, вечно сияющую неугасающим пламенем, — Атта’нха перечисляла истории, которые казались Арди сущими выдумками. Но такими, наверное, они и должны быть. — Я поведала ему легенды о бардах, певших так, что слепые могли увидеть окружавшие их просторы. О художниках, пишущих картины, дающие глухим возможность услышать песни праздничных танцев.