Матабар III

Мгновением позже в прихожей послышались голоса, а затем в помещение вошел… один только Урский. Жена, опять же, насколько улавливало ухо Ардана, удалилась вместе с супругой Милара на кухню, а дети в дальнюю комнату. Причем таким строгим шагом, будто маршировали. Их каблучки стучали буквально в унисон.

Александр пожал руку Арду, затем Милару. Такой же суровый, молчаливый, плечистый и с лысой головой, усеянной племенными татуировками Армондцев. Арди старался не обращать на них внимания. Если Урский захочет — сам расскажет.

— Ждем мелкого с Ровневой? — спросил Александр, доставая сигарету.

— Если курить, то на балконе, — устало произнес Милар. — Эльвира жалуется, что я всю мебель продымил. Так что…

— Хорошо, — пожал плечами Урский и спокойно убрал сигарету обратно в портсигар, после чего посмотрел на Ардана. — Набедокурил ты, конечно, господин маг. Капитан, вон, три дня головы от письменного стола не поднимал.

Ардан кивнул. Урский с Пневым принялись обсуждать нюансы нелегкого, родительского труда. Что одежды на растущие организмы не напасешься, подорожавшие продукты, беды и проказы своих чад и прочие, мелкие, но безумно важные нюансы.

Странное чувство. Ард являлся взрослым, самостоятельным охотником. Так гласили уже не только заповеди матабар, но и документ Империи, лежащий во внутреннем кармане пиджака. И все же, рядом с Миларом и Урским, так живо и с заботой обсуждавших житейские и бытовые проблемы, Арди ощутил себя пусть и не ребенком, но близким к тому.

Наконец трель дверного звонка пропела в третий раз и в прихожей зазвучало множество голосов. Дин Эрнсон с невестой Пламеной и Алиса Ровнева с её спутником пришли все вместе.

А еще через некоторое время в гостиной, прежде казавшейся такой просторной, стало даже тесновато.

— Дорогой, рассаживай гостей, — все так же мягко, но уже с командными нотками, распорядилась госпожа Пнева — Эльвира. — а мы с Тесс и Галиной еще немного поколдуем на кухне.

Галиной, как догадался Ардан, звали жену Урского. Высокую, куда выше самого Александра, женщину лет тридцати пяти. Холодную, как камень. С точно таким же взглядом ясных, голубых глаз и сложной прической платиновых волос. Угловатой внешности — угловатой фигурой и точно таким же, угловатым лицом. С длинной, худой шеей, тонкими, вытянутыми пальцами, осанкой прямее чертежной линейки, но, при этом, изысканным вкусом в одежде. Галина одевалась, судя по материалам, вполне по средствам, но при этом выглядела в своем плывущем, легком платье, в маленькой шляпке, с круглой сумочкой и в ярких сапожках, куда изящнее многих представительниц высшего света.

Видимо, таким образом, она пыталась скомпенсировать то, что считала недостатками внешности.

Чего, кстати, не скажешь о дочерях.