Матабар III

Буквально взмыв на подножку перед самым отправлением, Арди протянул контролеру проездной и, дождавшись пока тот все проверит, отправился на свое излюбленное место.

В самый конец вагончика, где на широкой лавке из-за сильной тряски почти никто, никогда не сидел. И там, расположившись на уже совсем не обмерзшей, деревянной скамье, Арди развернул письмо матушки, задержавшееся в пути.

Успеет прочитать, пока едет к Борису с Еленой. Фахтова сегодня, наконец, выписывали из госпиталя и Ардан обещал помочь с вещами, да и в целом — составить компанию.

Арди прикрыл глаза и принюхался к бумаге. Она пахла сдобой, цветочными духами и… домом. Так, как пахла только матушка.

Юноша развернул письмо и вчитался.

Ардан прочитал письмо еще раз, затем еще и…

— С вами все в порядке, молодой человек?

Ардан дернулся и посмотрел на госпожу средних лет в дорогом пальто и с изысканными кольцами, надетыми прямо поверх перчаток. А еще у неё за спиной покоился синий плащ, а на погонах маячили звезды. Три, два и снова три луча.

— Автомобиль не завелся, — очень мило и тепло улыбнулась она, поправляя неокрашенные, обласканные сединой, каштановые волосы, убранные под изящную шляпку с сеточкой на затылке. — Шофер остался чинить, а я решила, чего время даром терять. Сяду на трамвай.

Арди кивнул и, с нежной заботой, свернул письмо и убрал во внутренний карман.

— Из дома? — женщина кивнула на исчезавший в кармане конверт.

Она снова улыбнулась. Лучезарно и легко. Так, наверное, улыбаются те, в чьем сердце мало забот и много любви.

— По вам видно, — женщина открыла сумочку, стоившую, пожалуй, как весь тот вагон, в котором они ехали и достала плоскую, овальную пудреницу. — Хотите? — протянула она. — У вас глаза красные.

— Нет, спасибо, — вежливо ответил Ардан.

Женщина, нисколько не обидевшись, убрала пудреницу обратно в сумку.

— А к кому? — и она тут же спохватилась. — Ох, простите мне мою бестактность. Совсем забылась.

— Ничего страшного, — поспешил успокоить Арди. — Я еду к другу.

— Его сегодня выписывают.

— Слава Вечным Ангелам, — незнакомая волшебница искренне осенила себя священным знаменем религии Светлоликого. — Надеюсь, скоро, выпишут и моего.

— Можно сказать и так, — улыбнулась она и добавила. — К сыну.

Её прежде моложавое лицо, будто светящееся изнутри, слегка поникло, а взгляд померк.

— Связался с дурной компанией в университете и пострадал… постоянно хочет кому-то что-то доказать… С детства у него такая привычка. Может потому, что мало видел отца. Муж все время в делах и заботах. А старшим братьям… — женщина отмахнулась и достала из кармана платок, которым аккуратно промокнула глаза. — Со школьной скамьи ввязывался в драки. Уж сколько из-за этого проблем было. Один раз даже пришлось, — она понизила голос до шепота.