Матабар III

— Ничего, — пожал плечами Ардан, в руках которого маячила вторая половина. — Это пассивная печать. Как ключ от замка. Мы просто…

— Понял, — перебил Огланов.

Старый сыщик достал из кармана такой же кожаный сверток, как и у Милара. Разве что тот, который в данный момент разворачивал Петр, выглядел старше. Кожа местами потрескалась, а тесемки давно уже заменили на войлочные шнурки. Внутри же, в расхлябанных креплениях, находились простенькие, как теперь Арди понимал — отмычки.

Присмотревшись к замку, Огланов выбрал несколько и, спустя несколько хитрых, быстрых движений, послышался легкий щелчок. Дверь, несмотря на морозы, открылась без единого скрипа.

Петр, убирая инструмент, бесстрашно перешагнул порог. И стоило ему это сделать, как на наличнике над головой сыщика действительно вспыхнула печать. Ей в ответ с листка из кармана Огланова вылетела маленькая, синяя искорка и втянулась внутрь «материнской» печати.

— Интересно, — протянул Огланов.

Следом за ним вошел и Ардан, провожаемый точно такой же искоркой. Перед тем, как окончательно оставить заснеженные просторы за спиной юноша, на всякий случай, подпер входную дверь урной для зонтов.

Они оказались в небольшой прихожей, где слуги, судя по вешалкам и ящикам для обуви, переодевались. Затем скромный коридор с несколькими миниатюрными комнатами, двери в которые открыты на распашку. А внутри…

Петр, держа перед собой револьвер, аккуратно заходил в каждую из них. Не больше восьми квадратных метров. Так, чтобы внутри помещались кровать, маленький стол, тумбочка и шкаф. Все из самых дешевых материалов, включая матрасы, набитые разве что не соломой. Слуг ни в одной из семи комнат не обнаружилось. Лишь настежь распахнутые дверцы, сорванное постельное белье и явно впопыхах забытые вещички. Расчески, жестяные баночки с зубным порошком, платки, еще какая-то мелочь.

— Уходили в спешке, — едва слышно вынес вердикт Огланов.

Над головой светили лампы. Мерцая, они создавали иллюзию игры света и теней, заставляя каждый раз крутиться на пятках, подчиняясь встревоженному сознанию, неизменно находящему угрозу в неясных силуэтах.

— Нехорошо, — просвистел Петр.

Они как раз прошли коридор насквозь и встали около дверей, ведущих из комнат слуг в сам дом.

Сыщик прижался ухом к створкам и ненадолго замер, прислушиваясь к скрипам половиц, уханью стеновых панелей и всем тем звукам, коими дышат старые дома, никогда не спящие и не молчащие.

— И куда нам идти? — тихонько прошептал Ардан.

— Вопрос хороший, — кивнул Огланов. — Здесь явно почти никого нет.

— Или вообще никого, — с заметной надеждой в голосе добавил Ардан.

— Или никого, — согласился Петр.

Огланов приоткрыл дверь и выглянул наружу, после чего аккуратно перешагнул порог.