Сердце Драокна. Сборник, часть III

Он не заигрывал, не отплясывал вокруг, пытаясь выслужиться принесенной прохладой в погожий день.

Нет, здесь он — король. И все вокруг — его владения. Ему не требовалось ни выслуживаться, ни заигрывать, он свободно реял над просторами горных пиков, пронзая собой гранитные облака и уносясь куда-то ввысь, чтобы вернуться вновь, принеся очередную порцию колючего льда.

Хаджар вдохнул свежий воздух полной грудью и с радостью подставил лицо небольшому порыву снежного бурана. За десятилетия в южных долинах, он уже успел забыть, как сильно соскучился по северу и горам. По местному суровому, но простому укладу.

Гном чихнул и снова поежился.

— Проклятые горы, — проскрипел он сквозь дрожавшие зубы. — мы уже вторые сутки здесь блуждаем и все ради чего?

— Ради того, — Шакх, укрываясь капюшоном от встречного ветра, шел сзади, аккуратно следуя в оставленной Алба-удуном колее. — чтобы понять, что не все гномы любят горы. Что довольно странно, коротышка, учитывая то, где вы живете.

— Мы живем под горой, дерьмо-кожаный, а не над горой, — зубы гнома так сильно стучали, что приходилось потратить несколько мгновений, чтобы понять, что именно он говорил. — Там, где тепло, сухо, пусть иногда и не очень, но в основном — тепло и сухо.

И словно в подтверждение слов на небе громыхнуло и сверкнула короткая вспышка где-то со стороны западных пиков, похожих на несколько когтистых лап, застывших в попытке дотянуться до небес. Если верить песням, записанным нейросетью, эти горы-лапы — воспетые в мифах лапы волка Феденрира — одного из родственников Мэб, павших в бою Небес и Земли.

Вроде как волк умудрился то ли перед смертью, то ли перед пленением в какой-то пещере — уничтожить Миристаль, чем вызвал приступ гнева Черного Генерала, стоившего жизни бесчисленному множеству богов, духов, смертных и демонов."

"— И только варвару все ни по чем, — сплюнул Шакх, провожая взглядом слюну, превратившуюся в мутный кристалл еще до того, как она коснулась снежного покрова. — Ты нас для этого сюда притащил, Хаджар? Чтобы мы тут, видят Вечерние Звезды, отморозили свое мужское естество?

Несмотря на то, как Шакх старательно пытался задеть мерзлявого бородача, сам пустынник тоже то и дело поджимал практически синие губы и все туже затягивал полы одеяния, немного напоминающего плотный кафтан Моря Песка.

Насколько помнил Хаджар, ночью в пустыне морозы могли дать фору тем, что спускались к зиме в долины. Но и те и другие в и подметки не годились тому, что разворачивалось в данный момент на “крыше смертного мира”.

Окинув оценивающим взглядом небо и убедившись в том, что в ближайшие три часа ветер не собирается менять направление, Хаджар принял единственно верное решение:

— Устроим привал.