Сердце Драокна. Сборник, часть III

Насколько оно равным может быть у мыши и голодного змея, решившего, что одна из мышек может помочь ему поглотить целый выводок. Ну или что там на уме у древнего демона.

— Хитро, — прищурился Кошмар и откинулся на спинку своего трона. — Спишем мою болтливость на попытки палачей Титании развязать мне язык.

— И что же они хотели у тебя узнать?

Демон только фыркнул.

— Где находится мой тайник с кровью девственниц, разумеется, — ответил он и даже великий мудрец не смог бы понять, лжет Хельмер или говорит правду. — Какие бы красивые песни и легенды смертные не слагали о обитателях миру духов, но все они… — все мы рождены одним целым и как бы не изменились наши дороги за тысячи эпох, где-то глубоко внутри боги, демоны и духи — все еще одинаковые.

— Пытки пробудили в тебе философа, демон?

— Каждый, кто проживет хотя бы одну эпоху, становится философом, — уклончиво протянул Хельмер. — Знаешь, когда видишь, как муравьи строят свои империи, а затем сами же их рушат, в процессе стараясь уничтожить как можно больше себе подобных, начинаешь задумываться о смысле бытия и всем таком прочем. Впрочем, каждый раз, когда падают титаны, остается так много кров…

— Хельмер, — перебил Хаджар, не собираясь слушать очередные дифирамбы девственницам. — давай перейдем ближе к делу.

Демон нарочито печально выдохнул и, немного кривясь то ли от боли, то ли еще по какой причине, положил на землю камень. В том месте, где странный артефакт соприкасался с травой и почвой, появились маленькие искры. Тонкими иглами они выстреливали в небо, обжигая любопытные комочки страха, подлетавшие на свет пламени.

Генерал всегда находил любопытным тот факт, что создания тьмы тянулись к огню, а рожденные в лучах солнца — непрерывно вглядывались во мрак. И не редки случаи, когда эти стремления меняли их суть и одни становились другими и наоборот.

Может Хаджар тоже прожил, как сказал демон, эпоху?"

"Дул ветер, качая вершины деревьев и заставляя траву превращаться в гребни изумрудных волн. Мерцали звезды. Демон и генерал молча сидели и смотрели на искры, высекаемые камнем и землей. Странное, завораживающее зрелище.

— А…

— Понятия не имею, — пожал плечами Хельмер и поправил шляпу, поглубже надвигая ту на глаза. — Я эпохами хранил этот камень… горшочек, шкатулку, мешок — называй как хочешь. Мой утешительный приз в одной из партий, которых я проиграл Пеплу.

Хаджар посмотрел на демона. Это был первый раз на памяти генерала, когда Кошмар признал свое поражение хоть в чем-то. Обычно Хельмер выставлял себя едва ли не главным интриганом всего Безымянного Мира, равного которому не рождалось, да и не суждено было прийти под свет Ирмарила.

— Может надо кровью плеснуть?

Хельмер аж дернулся и потянулся к Хаджару.