Сердце Драокна. Сборник, часть III

Делать до начала осады было, в целом, нечего. Горшечник пропадал в королевском шатре, стоявшим, как выяснил Хаджар, на отшибе лагеря. Лишь изредка волшебник появлялся где-то на горизонте, но тут же исчезал. Видимо проверял — не сбегут ли его «подручные». Но куда им деться в этом чужом мире далекого прошлого.

Хаджар, пару раз, попытался проследить за королевской стражей и самим Королем, но каждый раз, стоило ему напасть на след, обнаруживал себя вновь на все том же месте, где стоял и сейчас — у едва тлеющего костра чужого лагеря.

Проклятые маги и их чары.

Хаджар опять посмотрел на Шакха. Он, наверное, даже немного завидовал тому, как удачно подвернулась под руку брага. Будучи в теле простого смертного — так легко напиться и забыться. Что и сделал Пустынный Мираж.

Хаджар же… все, чем он мог помочь своему уставшему разуму, это загнать еще и тело, потому как когда устало тело, то все, что может разум — спать. Нет лучшего лекарства от хоровода мыслей, чем хорошая тренировка.

Да и когда еще ему выдастся случай потренировать свой стиль, будучи при этом простым смертным. Да, с тех пор, как он соревновался в стилях с Таш’Маган, воительницей Страны Драконов, утекло много воды и он изрядно улучшил собственное творение. Но все равно, где-то на задворках сознания, он не переставал слышать её слова о том, насколько все еще сырым оставался его стиль Песни Меча Синего Ветра.

С этими мыслями Хаджар отправился за пределы лагеря. Миновав несколько застав, на которых все тут же узнавали подручного самого Горшечника (видимо без магии не обошлось) Хаджар без особого труда добрался до свободной от чужих глаз опушки.

Сняв с себя верхнюю одежду, он отстегнул ножны и, обнажив клинок, принял первую стойку. Прикрыв глаза он вспомнил основу своего стиля и позвал верного друга. Ветер, откликнувшись на зов, весело дернул седые волосы брата, а потом заиграл вокруг клинка.

Хаджэар вытянул меч перед собой и плавно последовал за плывущей сквозь воздух рукоятью. Свист от резких выпадов, шепот плавных парирований, шум от плавных переходов, а затем грохот рубящих ударов — все это сливалось в едва слышную песню. Песню ветра, застывшего на кромке лезвия клинка в руках простого человека.

Хаджар двигался столь же плавно, сколь и быстро. Ноги его едва лишь касались земли, а каждый шаг был четко выверен — ни единого лишнего движения в грациозном полете среди рассеченных его мечом лучей далеких звезд. И все это совершенно безмятежно и спокойно. Но лишь мгновением позже и музыка становилась все громче, движения резче, выпады хлестче.

Безмятежный ветер, безо всяких предупреждений, сменялся грозной бурей, грозящей превратиться в шторм, но… тут же стихал.