Сердце Драокна. Сборник, часть III

Хаджар убрал меч в ножны и следующие несколько минут полностью игнорировал попытки противника как-то его задержать. Каждый раз, когда очередная огненная техника оказывалась слишком близко, генерал попросту прикрывал своими доспехами и либо пробегал насквозь, либо использовал технику Оруна.

Он создавал перед собой пространственный разрез, но только делал это не при помощи энергии и мистерий, как поступал давно почивший Великий Мечник, а исключительно терной и волей.

Разрез не поглощал техники полностью, но менял их направление в достаточной мере, чтобы Хаджар мог без особого труда уклониться от них и продолжить бег по лестнице.

Еще через несколько минут подобной чехарды, Хаджар оказался на границе самый высокой их чаш и, стоило ему ступить на окутанный паром и облаками бортик, как гул от техник за его спиной мгновенно стих.

Сперва Хаджару показалось, что он один стоял посреди белоснежных холмов, но затем, с другой стороны, раздался уже ставший ему знакомым голос воительницы:

— Я не хотела сражаться с вами, прославленный генерал

Она произнесла это с искренним сожалением.

— Я тоже, — ответил взаимностью Хаджар.

— Увы, теперь мне придется оборвать вашу жизнь, — она взмахнула глефой и взору Хаджара предстало диво, что он еще не видел прежде. — Венец Чаш — священная земля и не может быть попрана стопами ни смертного, ни бога, ни даже Королев Фейри.

Глава 1585

Воительница стояла на противоположной стороне массивной чаши. Диаметр её был таков, что из одной точки в другую не долетела бы стрела из смертного лука. Вода же поднималась до самых краев травяного бортика. Спокойная до того, что казалось поверхность идеально откалиброванного зеркала, а не живой стихией.

Но удивительное заключалось в другом.

Стоя на самой границе Чаши, Хаджар словно стоял по центру… небес. Над головой и вокруг него плыли массивные облака. Кучевые белоснежные горы степенно двигались по яркой лазури, преследуя лишь им ведомые цели. Но одновременно с этим, отражаясь внутри чаши, они плыли и где-то под ногами.

Словно небеса больше не разделяла линия горизонта, а они сомкнулись в единое цело превратившись в замкнутую сферу, где нет таких понятий, как “верх” или “низ”.

Наваждение стало таким сильным и отчетливым, что Хаджару на миг даже показалось, что он начал падать… или взлетать, но затем все пропало и он вновь стоял на зеленом бортике — единственном островке, за который разум мог зацепиться в этом безграничном небесном просторе.

Хаджар провел ладонью по цветущим на границе Чаши желтым ромашкам. Они служили естественной границей чего-то одновременно бесконечного, но при этом замкнутого внутри идеально ровной, плоской поверхности пруда.

Ромашки…

Они будто росли и с одной стороны Чаши и с другой.