Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Богохульник! Я разорву тебя на мелкие куски и разбросаю их по всему миру, чтобы каждый смертный смотрел и говорил — поглядите, это глупец, возомнивший, что он сразил бога войны.

А затем закрутилась битва. Битва, один вид которой не могло вместить в себя сознание Хаджара.

* * *Тяжело дыша, Хаджар сидел на земле, а над ним возвышался Первобытный Бог. Его земли превратились в лед и огонь. Они заморозили всю трясину, высушили болота и, когда битва закончилась, то земли превратились в реки и долины, в озера и пруды.

Зверь, гонимый эхо сражений двух армий, бежал оттуда спасая свою суть и жизнь.

— Я не звал их в свои земли, — сокрушался Первобытный Бог. — Они пришли сами. Нарушили мой покой. Устроили свою никому не нужную битву, словно Седьмое Небо и Тир’на’Ног и до этого не сходились в войнах. Но им то что. Они вернутся в свои сияющие дворцы, и славу в песнях им воспоют. А что делать таким, как мне? Бежать, словно побитым псам? Нет! Пускай теперь обо мне песни сложат и люди узнают, о нелегкой доли Аверкеми… а сейчас ты умрешь!

Глава 1571

— О, мудрый Аверкеми, — буквально распластался по земле Хаджар. — твоя история тронула меня до глубины души и…

— Не пытайся усладить меня своими речами, смертный, — перебило его существо. Иглы задергались еще сильнее и от зловония, распространившегося по земле, начали появляться маленькие пруды болот и трясин. Зачахли цветы, а вода в прудах подернулась небольшими, но уже отчетливо видимыми кувшинками. — Я превращу это место в свой новый дом, а твоей кровью увенчают вход в него.

— … и мне бы очень не хотелось, чтобы люди так и не узнали о твоих страданиях и свершениях, — будто не заметив слов первобытного бога, договорил Хаджар.

Иглы, уже было пронзившие плоть смертного, застыли в паре миллиметров от его шеи. Аверкеми отодвинул в сторону свое грозное оружие и направил все пять отверстий прямо на Хаджара. Тому даже показалось, что в глубине черных провалов он увидел нечто вроде глаз.

Жабьих, неприятных, склизких и дергано бегающих — прямо как у крысы.

— Что ты имеешь ввиду, генерал?

— Если вы убьете меня прямо сейчас, о мудрый зверь Болот и Трясин, то кто расскажет людям о ваших путях и подвигах? Кто поведает им о несправедливости богов, по отношению к вашей персоне? Да, вы сможете утолить свой голод моей сутью, но как скоро он вернется к вам? И сколь мало пройдет времени, прежде чем память о вас иссякнет, а вместе с ней и вера.

Хаджар договорил и замолчал. Потянулись тяжелые, тягучие, словно та самая трясина, секунды ожидания. В это время, пока зверь размышлял над услышанным, Хаджар как можно незаметнее отвязал веревку от гарды Синего Клинка.