Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Не о ронг’жа, — закончив песню, он отложил инструмент в сторону. Он протянул ладонь к солнцу. — Я уже забыл, что такое — сон, потому что иначе будет плохо. Или что такое — бояться порезаться ножом, когда режешь хлеб. Хлеб… из муки. Теплый и чуть сладковатый. Теперь я могу лишь мечтать об этом вкусе. И это только…

— Только вершина твоих воспоминаний, — закончила за него Лэтэя. Она чуть улыбнулась и, пододвинувшись к нему, положила голову на плечо. Так они и сидели, вместе наблюдая за рассветом. — Ты напоминаешь мне Кассия. Он тоже родился смертным и, в часы, когда болели его военные раны, задавался тем же вопросом. Если он прошел через такое количество битв, если каждый раз его тело перерождалось на пути развития, если крепла его душа и энергетическое тело, то… что осталось от Кассия, рожденного его матерью и отцом. Так он спрашивал у южных ветров, надеясь на ответы.

— Матери наших матерей учат, что южные ветра не всегда бывают искренне, — улыбнулся Хаджар.

— Да, но они мудры, — ответила тем же Лэтэя.

Мудры… Хаджар помнил одного из самых и преданных людей, которых встречал на своем пути. Мастер Южный Ветер. Остался ли он тем же, кто отправился в Море Песка, или за принцем вернулся уже кто-то другой. Но ведь, все же, вернулся…

— Ты знаешь, Хаджар, я видела тебя в разных ситуациях. В битвах с противниками всех мастей. Но ни разу я не ощущала, чтобы от тебя исходила ненависть. Даже к Кань Дуну. Ни разу я не помню слепого гнева в твоих глазах или черной ненависти и злобы в твоей душе.

Хаджар промолчал. Он помнил иначе. Он помнил, как каждый его шаг был пропитан злобой. Каждый взмах меча — источал ненависть. И, не вняв словам мудрой тигрицы, он едва не сгорел в этом пламени. Но даже после этого, ступая по земле праотцов и матерей его матерей, он все еще испытывал их — и ненависть, и гнев.

— Я бы хотел, чтобы это была правда, — прошептал он, — но…

— Со стороны всегда виднее, Хаджар Дархан, Безумный Генерал, — перебила Лэтэя. — не знаю, что начертано в свитке твоей судьбы, но это — все еще твой свиток. Не важно, сколько тел ты сменишь, какого цвета твои волосы, что за одежды ты носишь или какой меч держишь, только встретив тебя, я будто повстречала родственную душу. Старого друга. Забытого брата. Близкого мне человека. И я знаю — ты чувствуешь то же самое.

Хаджар снова промолчал. Он был уже далеко не молод, чтобы слепо верить своему сердцу. Слишком часто оно обманывало его.

— И я всегда хотела спросить — почему?

— Почему… что? — не понял Хаджар."

"— Почему ты не испытываешь ненависти? Даже к Аглену… даже к Кань Дуну, — Лэтэя повернулась к нему. Её глубокие глаза цвета ночного неба, искрящегося разноцветными звездами, заглядывали ему глубоко в душу. — Ты преисполнен не ненависти, а… жалости.